Я дарю ей Джессику.

Когда двери лифта открываются и Джессика выходит вслед за Брайаном в коридор, я беру себя в руки. Пока Джессика спешит ко мне, я всё отпускаю. Отпускаю это всё.

Ради Адриенны, потому что она единственный человек, который мне небезразличен. Единственный человек, который когда-либо был мне небезразличен. А еще потому, что я больше не хочу думать о смерти, умирании, мраке и безысходности. Я хочу, чтобы жизнь вернулась в нормальное русло — настолько нормальное, насколько это вообще возможно с Адриенной. Адриенна будет драться со мной не на жизнь, а на смерть за ту нормальность, которой я жажду. Она будет ненавидеть всё в моей жизни, но привыкнет к этому, и медленно, но верно это станетнашей жизнью.

— Как она? — твердит Джессика, подбегая ко мне. — Где она?

Я киваю в сторону двери, и она издает жалкий тихий скулящий звук. Я не могу удержаться и не посмотреть на нее, когда она видит Адриенну впервые почти за год. Это не та Адриенна, которую она помнит. Её глаза расширяются, а рот приоткрывается. В этот момент она выглядит на каждый день своего возраста. Интересно, сколько дней горе стерло с конца её жизни. Сам я, вероятно, потерял годы.

— Она ждет тебя, — говорю я, потому что пришло время. Без лишних слов она заходит в палату Адриенны.

Она с силой, но тихо закрывает за собой дверь, и я не пытаюсь её остановить. Так тяжело отпускать её туда одну. Это почти невыносимо, но я знаю, что этот момент — не обо мне. Наблюдая, как Джессика входит в палату, я пытаюсь подавить страх.

Дориан Армстронг ничего не боится.

Я чувствую, как губы трогает улыбка от того, насколько иронично теперь звучит это утверждение. Когда-то было время, когда мне было плевать на всё и нечего было терять. Глядя в больничную палату на двух женщин внутри, я понимаю, что это больше не так. Когда Джессика гладит Адриенну по щеке, я чувствую тяжесть в груди. Я упираюсь рукой в дверной косяк, когда у меня подкашиваются колени. Я не падаю, но только потому, что чувствую, как чья-то рука обхватывает меня за талию. Брайан рядом, сильный и надежный, как всегда. Они долго не замечают никого, кроме друг друга, пока Джессика водит руками по всему лицу и волосам Адриенны, словно пытаясь убедиться, что она настоящая.

В конце концов они вспоминают о моем присутствии и обе оборачиваются ко мне, с округлившимися глазами и бледными в резком флуоресцентном свете лицами. Видеть их вместе — совсем не то чувство, что я ожидал. Кажется, будто тяжесть наконец-то спала. На самом деле, я никогда в жизни не испытывал такого огромного облегчения. Я почти давлюсь им. Оно растекается от груди вниз по рукам, к кистям, ногам и ступням.