Я раскрыл слишком много.

Я отнял у нее последнюю надежду.

Полагаю, меня не должно волновать, что она мной недовольна. В конце концов, она женщина, которая ценит свою свободу. К несчастью, свободы у нее больше нет, хочет она это признавать или нет. Она моя пленница. И останется моей пленницей. Точка.

Я усаживаю ее на унитаз, и она смотрит в пол. Я тяну верх пропитанную потом сорочку с ее бедер, затем поднимаю ее левую руку, затем правую, стягивая тонкую ткань через голову. Я швыряю дорогую шелковую сорочку в мусорное ведро. Там, откуда она взялась, их еще много, всех цветов радуги. Она жалко сутулится, но не утруждает себя тем, чтобы прикрыться, и я это ценю. Я хочу посмотреть на нее мгновение, и я смотрю.

Обожаю ее сиськи и все остальные места, где она мягкая и гладкая. Сейчас она слишком тощая, но так будет не всегда. Она ерзает бедрами на сиденье, пытаясь устроиться как можно удобнее, но я знаю, что ей это трудно. Я вижу, что она еще не привыкла к тому, как теперь ощущается ее тело. Без веса голеней и ступней ее равновесие нарушено. Я сажусь на корточки и кладу руки по обе стороны от ее ребер, чтобы поддержать ее.

— Тебе станет лучше, когда ты вымоешься, — говорю я, хотя знаю, что это ложь.

Тот короткий кайф, который дала ей еда, проходит. Она уплывает от реальности, и я знаю, что должен ее вернуть.

Впереди у нас длинная ночь.

Я включаю воду в душе и расстегиваю свою испачканную рубашку. Бросаю ее на пол и скидываю туфли. Когда вода становится горячей, я ставлю ее новую скамейку для душа под плотную струю. Пар наполняет ванную, пока я спускаю брюки и снимаю их. Она открывает глаза, словно чувствуя мою наготу. Она приподнимает бровь, и вот так просто возвращается ко мне.

— Великий Дориан Армстронг, — горько произносит она. — Великолепен, даже когда вялый.

Я знаю, что ее слова колкие, но не могу сдержать улыбку.

— Очаровательная Адриенна Хамина, — отвечаю я. — Изысканна, даже когда пахнет смертью.

Она фыркает от смеха, опуская голову, чтобы скрыть улыбку, но я ей не позволяю. Я поднимаю ее за подбородок, и ее улыбка меркнет, в янтарных глазах вспыхивает огонь. У меня возникает искушение засунуть свой член ей в рот и позволить ей показать мне, насколько я великолепен, но всему свое время. Я поднимаю ее, и она обвивает руками мою шею, словно боится упасть. Как будто я когда-нибудь позволю ей упасть. Я опускаю руки на ее мягкую задницу, пока несу ее в душ. Когда я усаживаю ее на скамейку, она откидывает голову назад, смачивая волосы. Когда она устойчиво сидит, я делаю шаг назад и снова любуюсь ею. Вода ручейками стекает между ее тяжелыми грудями, вниз к кустику волос между бедер. Она вздыхает, когда горячая вода ласкает ее тело, и этот звук посылает по мне волну вожделения.