— Подожди, — говорю я, наклоняясь вперед. Она останавливается и оглядывается через плечо. И тут я замечаю, как ее глаза метнулись в правый верхний угол комнаты. Я подавляю в себе желание посмотреть туда же, хотя хочу знать, что она там видит. — Где книги? — спрашиваю я, наблюдая за ее глазами. — Там есть библиотека?

Ее глаза снова метнулись в угол.

— Я принести вам книги, — повторяет она, и я замечаю, что ее лицо раскраснелось. Она напугана.

Я киваю и отпускаю ее. Она поспешно выходит из комнаты и закрывает за собой дверь. Я подвигаюсь вперед по кровати и хватаюсь за столбик, чтобы не упасть. Я всё еще не привыкла к своему новому телу, и потерять равновесие очень легко. Я позволяю ногам свеситься с края, словно у меня нет никаких забот на свете. Затем я начинаю искать.

Мой взгляд скользит по всей лепнине. Окно, примыкающее к углу, закрыто тяжелыми бархатными шторами. Из-за края выбивается полоска света. Я щурюсь, пытаясь рассмотреть что-то сквозь тени. И тут я вижу ее. Крошечный укол мигающего зеленого света, прикрепленный к маленькой черной камере. Настолько маленькой, что я, наверное, никогда бы ее не заметила, если бы не искала специально. Я поворачиваюсь так, чтобы оказаться лицом к камере. Я смотрю на нее довольно долго, зная, что он смотрит на то, как я смотрю на него. Мне так одиноко, что знание того, что он там, даже как-то успокаивает. Даже несмотря на то, что я его ненавижу. Я долго думаю о том, что я хочу ему сказать. Чем больше я об этом думаю, тем яснее понимаю, что единственное, чего я хочу больше всего на свете, — это свобода. Даже если это лишь видимость свободы.

— Инвалидное кресло, — говорю я, глядя прямо в объектив, и на него. — Я хочу инвалидное кресло.

Когда я просыпаюсь три дня спустя, рядом с кроватью стоит блестящее черное инвалидное кресло, ожидающее именно меня.

Дориан

Ей нравится мой подарок. Я смотрю, как она соображает, как забраться в инвалидное кресло. Она не ждет помощи. Она просто делает это. Она чуть не падает, когда кресло откатывается от нее, но удерживается. Она выпрямляется, а затем использует руки, чтобы втянуть себя в него. Я вижу, как она тяжело дышит от напряжения. Какое-то время она сидит в кресле с широкой улыбкой на лице, словно выиграла важный забег. Она гордится собой.

Она проводит ладонями по колесам, а затем катится вперед. Она передвигается вокруг кровати, дюйм за дюймом.

Я жду, пока она поймет, что все еще в ловушке.

Я сделал ей подарок, но у него есть свои ограничения. Я по-прежнему единственный, кто может дать ей свободу, и я не собираюсь этого делать. Наблюдая за тем, как она маневрирует по комнате, теперь наступает моя очередь улыбаться. Я знаю, что она вот-вот это поймет. Она подъезжает к двери. Это изящный, широкий дверной проем, и кресло может в него проехать. Надежда уже близко. Она продвигается вперед, пока не ударяется коленом о дверь. Затем она тянется к ручке и поворачивает ее.