Я не знала, что это такое, пока не потеряла девственность с Беннеттом Уэлшем, отцом одной из моих одноклассниц. Он втолкнул себя в меня, и внезапно все обрело смысл. Почему моя мать сделала то, что сделала. Почему мой отец так быстро женился снова после ее смерти. Почему Дориан погнался за мной под ивой. Весь мир вращается вокруг секса, и долгое время я тоже вращалась вокруг него. Я переезжала из города в город, от любовника к любовнику, пытаясь разобраться во всем, что творится у меня в голове.

Полагаю, мой образ жизни наконец-то аукнулся мне и укусил за задницу.

Теперь я — игрушка богатого человека. Моя единственная работа — открывать рот и раздвигать ноги. Не думаю, что когда-нибудь к этому привыкну. Когда его нет рядом, я понятия не имею, чем должна заниматься. Выздоравливать, наверное. Я скучаю по своей камере, хотя мне здесь и нечего фотографировать. Комната большая, но вид из окна не меняется. Можно лишь определенное количество раз посмотреть на потолок или стену, прежде чем запомнишь каждую трещинку и лепнину на штукатурке. Каждого павлина.

Я снова падаю на спину, позволяя голове свеситься к полу. Сегодня боль уже меньше, но у меня такое чувство, что она никогда полностью не пройдет. Боль поселилась в моей голове навсегда, вместе со стыдом, похотью и тьмой. Теперь, когда мой разум прояснился и я свободна от морфина, я могу в полной мере оценить всю тяжесть своего положения. Моя свобода полностью исчезла. Я не могу сесть в самолет и сбежать. Я не могу фотографировать чужие трагедии и игнорировать свои собственные. Я не могу затрахать себя до беспамятства.

В миллионный раз я пробегаюсь по своему мысленному списку способов покончить с собой.

Повеситься на простыне. Разбить стакан или тарелку и перерезать запястья. Выброситься из окна. Утопиться в ванне. Принять смертельную дозу нелегального морфина, который Маркета приносит каждое утро.

Все мои варианты проблематичны.

Я оказалась слишком слаба, чтобы продолжать голодовку. Это был бы лучший способ. С морфином я была сильнее. Если бы Дориан не вернулся и всё не испортил, это могло бы сработать. Но без еды мое зрение затуманивается, а голова начинает кружиться. Давление внутри черепа нарастает, капля за каплей. Интересно, что было бы, если бы я закрыла глаза и заснула в таком состоянии. Может быть, я бы никогда не проснулась. Но с другой стороны, я бы, скорее всего, проснулась.

Я в отчаянии.

Тихий стук в дверь прерывает мои глупые мысли. Я провожу рукой по матрасу и нахожу столбик кровати. Я подтягиваюсь, чтобы сесть, мышцы на моей руке напрягаются. Мое сердце стучит в ушах, когда кровь отливает от головы. Ирина входит в комнату и коротко кивает мне.