— Не трогайте его, — произносит Дориан, его глубокий голос прорезается сквозь мое спутанное сознание. — Не смейте, блядь, трогать. Оставьте все там. — Он указывает за перила, выкрикивая приказы тем, кто стоит внизу, в фойе.

Смутно я задаюсь вопросом, там ли еще моя мать внизу. Я слышу собственные крики, но теперь меня не остановить. Мне хорошо знакомо это чувство. Разум меня покинул; У меня истерика. Мой логический ум отодвинут на задний план, и другая я — та, которую я прятала — показывает себя. Он наклоняется и закидывает меня себе на плечо, унося обратно в мою спальню, в роскошную тюрьму. Я убираю волосы с лица, отчаянно пытаясь еще раз хорошенько разглядеть фойе, но не могу. Я ее не вижу. В этой темноте я вообще ничего не вижу.

Дориан

Все красное. В буквальном смысле, перед глазами пелена красного цвета. Я хочу разбить ее лицо в кровавое месиво или вдалбливать ее киску в небытие. Я так не злился уже очень давно, а может, и никогда. Я швыряю ее на кровать, и она плюхается на бок, как тряпичная кукла. Сегодня вечером она в потрясающей форме, но, впрочем, как и я.

Очевидно, мы пробуждаем друг в друге абсолютно худшие качества.

Я не знаю, что ожидал найти, когда решил приехать сюда после последней встречи за день. Знаю только то, что я взбешен и чертовски возбужден. На кровати она наконец затихла, выгнув спину и тяжело дыша; ее глаза бешено вращаются, словно она сошла с ума. Может, мы оба сошли. Я срываю с себя пиджак и захлопываю дверь. Я бросаю пиджак на стул и смотрю на нее сверху вниз. Волосы прилипли к ее влажному от пота лбу, и она поднимает руки, чтобы закрыть лицо. Она издает тихий, жалобный стон, но я игнорирую его и сдергиваю ремень. Я силой переворачиваю ее на живот и хватаю за руки. Я обматываю ремень вокруг ее запястий и затягиваю, пока она кричит в матрас. Затем я переворачиваю ее обратно. На ее сорочке есть неровная дыра; я цепляю ее пальцем и разрываю тонкую ткань прямо посередине, обнажая перед своим взглядом всю ее раскрасневшуюся кожу.

— Извиняйся, — говорю я, мой голос спокоен, несмотря на бешеный пульс. — Извиняйся за то, что заставила меня уничтожить подарок, который я тебе сделал. — Она изо всех сил пытается приподняться на локтях. По ее щекам текут слезы, на губе кровь. Понятия не имею, почему она истекает кровью, но вид этого злит меня еще больше. Мне не нравится, что ситуация вышла из-под контроля. Совсем не нравится. Ее янтарные глаза широко распахнуты и безумны. Она двигает челюстью, а затем подается вперед и плюет на меня. Ее слюна с примесью крови пачкает мою белую рубашку в ту же секунду, как касается ткани. — Ты об этом пожалеешь, — говорю я, тщетно пытаясь сохранить голос ровным и спокойным.