Я же думал о другом. Взгляд скользил по пустым окнам и провалам подвалов, высчитывая, сколько демонов может скрываться в этой каменной утробе. И ещё я думал о том, что если здесь что-то пойдёт не так... Я не смогу позволить ей погибнуть в этой могиле.
Эта мысль ударила кристально ясно. За последние месяцы я незаметно для самого себя пророс в её жизнь, а она — в мою. Я привык к её голосу, к её вечному упрямству, к тому, как она яростно спорит, даже понимая мою правоту. К тому, как моя душа вибрирует рядом с её, заполняя те пустоты, о которых я предпочитал не знать.
Потерять её здесь, на этой земле... Эта мысль оказалась весомее всех доспехов Ордена.
Я усилил плотность Пустоты вокруг нас, чувствуя, как сила вытягивает из меня крупицы тепла.
— Мы почти у цели. Впереди столица.
Эвелин резко подняла голову. В её глазах отразились серые шпили на горизонте.
— Элларон?
— Да. Главный город.
Я смотрел на горизонт, где среди разрушенных кварталов величественно, словно кости древнего гиганта, поднимались высокие башни королевского дворца. Там воздух дрожал от марева. Разлом. Он не был просто трещиной в земле. Он выглядел как рваная рана на самой ткани реальности, расходящаяся от замка в город. Из его глубин поднимались столбы едкого дыма, смешанного с искрами пламени. Магия, исходившая из него, била в тело. Небо над ним превратилось в вечный водоворот из дыма и запёкшейся крови, погружая всё в вечные сумерки с редкими прорывами солнечного света. Я кожей чувствовал присутствие сотен существ. Неужели нам нужно приблизиться к этому ужасу?
Когда впереди выросли монументальные стены столицы, я понял: мы на месте. Воздух изменился бесповоротно. Если окраины Элларии казались опустошенными, то здесь пространство было наэлектризовано. Напряжённое, вязкое, пропитанное чужой, хищной силой.
Пустота мгновенно откликнулась осторожным рычанием. Так зверь предупреждает хозяина, что они вступили на территорию более крупного хищника.
Я остановился на краю разбитой площади, заваленной обломками, и резко поднял руку. Эвелин замерла рядом, почти не дыша.
— Что? Что ты слышишь? — едва слышно спросила она.
Я не ответил и закрыл глаза, расширяя своё восприятие. В безмолвии истлевшего города слышался шелест, и это был не ветер. Звук сотен когтей, скребущих по камню, и тихая, вибрирующая пульсация самого Разлома. Мы пришли в сердце кошмара.
Город перед нами был огромным. Каменные здания поднимались выше, чем всё, что мы видели раньше, пронзая серое небо. Некоторые из них всё ещё стояли почти целыми — величественные особняки, дозорные башни, длинные дома с колоннами, которые когда-то принимали тысячи гостей. Между ними тянулись широкие проспекты, где когда-то и грохотали паровые машины.