Бывшие хозяева, судя по всему, бросили дом в спешке: на кухонном столе сиротливо стояла треснувшая миска, а в углах скопилась паутина. Каин сел у камина в гостиной, даже не пытаясь разжечь огонь. Он просто замер в кресле, положив руки на подлокотники. Рэйгар занялся проверкой сумок у двери.
— Наверху есть комнаты, — бросил Каин, не поворачивая маски в мою сторону. — Выбери любую. Ночью из дома не выходить. Услышишь шум на улице — не подходи к окнам.
Я молча кивнула и поднялась по скрипучей деревянной лестнице. Усталость навалилась свинцовой плитой, но уснуть в этом безжизненном доме казалось невозможным. Воздух был спёртым, пахнущим плесенью и старым деревом.
Жажда выгнала меня из спальни глубокой ночью. Я шла бесшумно, стараясь не тревожить Каина, чьё присутствие внизу ощущалось неподвижным холодным пластом.
Но у лестницы я замерла.
Дверь в одну из комнат была приоткрыта. Я не собиралась смотреть — ведьминское чутье на опасность заставило меня вжаться в холодную стену ещё до того, как я поняла, что происходит. Внутри было темно, но тишина не была пустой. Оттуда доносились звуки, которые никак не вязались с образом смертоносных Жнецов.
— Тише, — тон Селены прозвучал иначе. Исчезла ледяная монотонность, осталась лишь глухая, едва уловимая хрипотца. В нём было столько эмоций и... нежности, что у меня перехватило дыхание.
Послышался мягкий шорох ткани и глухой, тяжёлый стук металла о дерево.
— Мы почти в Асадале, Сел, — это был Люциан. Его голос, обычно громкий и насмешливый, сейчас был сиплым. — «Тише» — это не про нас.
Я зажмурилась, стараясь не дышать. Между ними не было слов о любви — в этом мире такие слова, наверное, давно выцвели. Но я слышала прерывистое дыхание, шорох рук по одежде и то, как Селена едва слышно выдохнула его имя, когда он, судя по звуку, притянул её к себе.
Это было кражей. Они крали друг у друга мгновения жизни прямо под носом у своего главнокомандующего. Жнецы, у которых «нет права на привязанности», сейчас цеплялись друг за друга в темноте пустующего дома так, будто завтрашний рассвет никогда не наступит. В этом безмолвном, скрытом от глаз единении было больше правды, чем во всех правилах Ордена.
Я осторожно попятилась назад, к своей комнате, напрочь забыв о воде. Сердце колотилось в рёбра, отдаваясь пульсацией в висках.
Вернувшись на кровать, я уставилась в потолок. Внизу, в гостиной, Каин по-прежнему был неподвижен, как скала. Знал ли он? Слышал ли он этот шёпот наверху? Но если он знал и молчал... значит, даже внутри этого механизма были свои тайные, кровоточащие исключения.