— Он умер быстро? — выдохнул Рэйгар.
— Да, — ответил я.
Я осторожно освободил его руку от рукояти меча. Остатки Пустоты окончательно исчезли. Мы замерли над ним. Селена опустилась на колено и коротко провела рукой по его щеке.
— Упрямый идиот, — сказала она, но в её голосе не было злости.
Я чувствовал, как за её внешней сдержанностью дрожит воздух — Селена отчаянно пыталась скрыть то, что рвалось наружу. Она не двигалась, продолжая смотреть на него, словно ожидала, что Люциан сейчас насмешливо фыркнет и поднимется.
Эвелин стояла в нескольких шагах от нас. Она была в шоке, её лицо казалось мёртвенно-бледным в неровном свете, пробивающимся в помещение. Она наблюдала, и я чувствовал, как её захлестывает осознание: он погиб, защищая её. Она медленно и неуверенно, подошла ближе и опустила руку на плечо Селены.
Сестра вздрогнула от этого прикосновения, её пальцы на мгновение сжались в кулак, но она не отстранилась. Она позволила Эвелин стоять рядом и разделить этот холод.
— Он не должен был... — голос Эвелин сорвался, она едва дышала. — Это из-за меня...
Я поднялся. Горевать было некогда: запах свежей крови Жнеца в этом месте был слишком сильным сигналом для тех, кто мог бродить в скалах. Я ошибся с выбором ночлега.
Мы подняли тело. Оно было тяжёлым из-за той окончательной неподвижности, которую приносит только смерть. Рэйгар и я вынесли его наружу, на открытый пятачок между скалами. Ночь ещё держалась за расщелины, но на востоке уже проступал бледный, пепельный рассвет.
Мы молча собирали сухие ветви и обломки досок. Это заняло немного времени — такие вещи мы делали уже не раз. Смерть в отряде Жнецов никогда не была неожиданностью, она была лишь пунктом в уставе.
Тело положили сверху на импровизированный помост. Я снял с его пояса личный нож и положил рядом с неподвижной ладонью.
Селена подошла последней. Она двигалась медленно, каждый шаг давался ей через силу. Её пальцы дрожали, когда она снимала свои перчатки, чтобы положить их поверх его груди — старый жест признания равного. Она стояла у самого края костра, и я видел, как напряжена ее спина, пока она рассматривает острые черты лица и светлые волосы товарища. Я зажёг спичками факел.
— Люциан ненавидел холод, — вдруг тихо произнесла она. Ее голос был надтреснутым, лишенным привычной ледяной уверенности. — Всегда жаловался, что в Асадале камни пахнут могилой.
Рэйгар сделал шаг вперёд. Он служил Жнецом дольше большинства из нас и почти всегда говорил слова прощания. Его бас прозвучал негромко, но уверенно, перекрывая свист ветра: