Несколько секунд мы просто стояли. Я смотрела на него, он — на меня. Никакого безумия. Просто... ничего, кроме странного щемящего ощущения в груди.
В его глазах, всегда таких непроницаемых за чёрной вуалью Пустоты, на мгновение мелькнуло искреннее удивление, смешанное с испугом. Каин медленно выпрямился в воде, боясь резко пошевелиться. Он, видимо, пытался понять, почему я всё ещё стою здесь, а не бьюсь в конвульсиях на камнях.
— Ты... — тихо сказал он, и его голос, лишенный резонанса маски, прозвучал непривычно мягко и глубоко.
Я моргнула, будто только сейчас до конца осознала, зачем вообще проделала этот путь по влажным камням.
— Я хотела проверить, всё ли с тобой в порядке...
Каин смолчал. Его взор оставался неестественно внимательным и напряжённым.
— Ты видишь меня, — произнёс он наконец без привычного холода, с глухим, вибрирующим изумлением.
— Очевидно.
Он медленно покачал мокрой головой. Я поджала губы, чувствуя только его знакомое, холодное присутствие, то же самое, что ощущала рядом с ним всё это время, пока мы шли через леса и скалы.
В тишине мысль начала складываться сама собой, обретая форму и вес: связь.
Я непроизвольно коснулась груди, ладонь легла туда, где под ребрами билось сердце, будто можно было нащупать магический узел пальцами.
— Сбрендила!? — его голос сорвался на рык.
— Наши души... — начала я, и слова повисли в воздухе.
Каин понял сразу. Это отразилось в расширившихся зрачках и в том, как он стал ещё более серьёзным.
— Ритуал, — тихо подтвердил он.
— Ты в моей душе. Я не воспринимаю тебя как нечто чужеродное или опасное, — медленно кивнула я, осознавая масштаб случившегося.
Он некоторое время смотрел на меня, вглядываясь в глаза так глубоко, как только мог — будто бы проверял теорию на прочность.
— Похоже на то, — его плечи опустились, и он выдохнул.
Я снова оглядела его, этого молодого мужчину в серебристой воде. Ощущение становилось сюрреалистичным. Во всём мире люди в ужасе бегут от Жнецов. Их лица скрыты, потому что никто не может смотреть на них и остаться в здравом уме. Это их проклятие и их защита. А я стояла здесь и совершенно спокойно смотрела ему прямо в глаза.
Внутри что-то окончательно встало на свои места.
— Значит... — я покачала головой, всё ещё пытаясь до конца принять эту новую реальность. — Значит, я единственный живой человек в этом мире, который может видеть твоё лицо.
— Похоже на это.
До этого момента Каин был для меня лишь служителем Бога Смерти — символом долга, запертым в стали из странной магии. Но сейчас, когда образ не сработал, перед глазами осталась пугающе ясная картина: прозрачная вода, пар... и он.