— Это что же за зверь такой? — выдавил я из себя вопрос.

— Это брат, не зверь… — повернул ко мне озабоченное лицо капитан, — это они и есть… демоны.

* * *

Лёпу капитан отправил за остальными, велев ждать его и господина рыцаря возле третьего от реки дома. Да не стоять без дела, а собрать с окрестных дворов все, что может гореть.

— Костры жечь будем, — пробормотал он, глядя вслед, кинувшемуся исполнять его приказ, дружиннику.

— Да вроде не холодно, — удивился я.

Эд посмотрел на меня, как на скорбного умом.

— Костры, чтоб нечисть отпугивать ночью.

— Ты серьезно считаешь, что здесь были какие-то демоны?

— Ксаламас! А ты думаешь, это он сам себе башку оторвал?

— Ну, мало ли, кто это мог…

— Послушай, Мак, — терпеливо сказал капитан, — рубить головы мне и самому приходилось, ничего в этом хитрого нет… а вот так, чтобы, походя с плеч сорвать шутки ради… ты представляешь какая силища нужна? — он помолчал, явно не ожидая ответа, тяжело вздохнул и добавил. — Для того я Лёпу и услал… нечего ему на такое смотреть… и остальным незачем — последнего боевого духа лишатся. А вот мы пойдем, посмотрим.

От дома шел тяжелый запах. Утоптанная земля перед крыльцом чернела засохшей кровью. От большого пятна расходились в разные стороны цепочки черных пятен поменьше, при ближайшем рассмотрении оказавшихся следами. Следы показались мне какими-то странными: с одной стороны они напоминали отпечатки босых человеческих ступней, но по форме были столь уродливы, что принять их за человеческие, казалось кощунством. Во всяком случае, на месте пальцев не по-человечески растопыренных, они имели глубокие углубления, без сомнения, оставленные мощными когтями. Стараясь не наступать на эти следы, капитан поднялся на крыльцо и осторожно приоткрыл нервно скрипнувшую дверь. Сунул в проем руку с факелом, некоторое время всматривался. Я, услышал странный горловой звук. Он обернулся ко мне, и я поразился, каким белым может быть у человека лицо. Всегда уверенный в себе, матерый вояка, на этот раз был растерян, если не сказать, что испуган.

— Ксаламас! — только и смог выдавить из себя капитан. Он приглашающе мотнул головой в сторону дверного проема и отступил в сторону, смотри, мол, сам. Я почувствовал, что меня пробивает дрожь от тяжелого предчувствия, но все-таки шагнул вперед и заглянул в дверь.

Обстановку, царившую в единственной огромной комнате этого дома, можно было охарактеризовать одним емким словом — месиво. Все переломано, перемешено и перевернуто вверх дном. Обломки дерева, бывшие когда-то немудрящей мебелью, обрывки тряпок, перья из разорванных подушек, солома из матрасов, разбросанное всюду оружие и фрагменты человеческих тел — кажется ни единого целого — фарш. И всюду кровь, кровь, кровь… все стены были заляпаны ей и даже, кажется, потолок.