— Кому?

— Ну, хэкку. Аккети их так называют — Вечнопроклятые. Что ты так уставился? Ты еще скажи, что кто такие аккети не знаешь?

— Знаю, конечно! Понимаешь… — я мучительно придумывал объяснение своей несостоятельности в общеизвестных вопросах. — Да не смотри ты на меня, как на идиота! Я ж тебе говорю — прибыл издалека. По дороге упал с коня… стукнулся головой, вот память и отшибло.

— Совсем что ли? — удивилась Тиша.

— Нет, не совсем… что-то помню, а что-то не помню.

Девчонку, казалось, такое объяснение удовлетворило.

— Да… — продолжила она, — что с заставой на Северном перевале произошло, и подумать страшно. А тех чудищ, что ты описал, я не знаю… прежде таких не было. Видать новых оборотней «рыжие» вывели. Они мастаки на всякие мерзкие штучки. Сами-то недомерки, соплей перешибить можно, а вот слуги их… Ты же гракху видел?

— Кого? — не понял я.

— Ну, эта… «лошадка», на которой «ржавый» приехал. Они по обе стороны Кипящего озера живут, и на нашей, и в Незнаемых землях. Наши-то, они тихие, мирные, рыбешку ловят, лягушек всяких, ящериц. Ростом мне по пояс. Я их в зверинце видела, в Лине, когда мы с дедом на ярмарку ездили. А из своих гракх, Проклятые таких чудищ вывели!.. Ну, ты видел. Для них человечина — лучшее мясо!

— А чего им надо, хэкку этим?.. — я задумался, подбирая слова. — Зачем они на людей нападают?

— Зачем? — Тиша посмотрела на меня, как на умалишенного. — Они же ВРАГИ!!! — она немного подумала и добавила. — Раньше здесь была ихняя с аккети земля. Потом пришли наши и вышибли их за Зыбучие горы.

— Понятно, — сказал я, чтоб что-нибудь сказать и резюмировал. — В таком случае, задерживаться нам тут не стоит, а то еще какая-нибудь шайка-лейка заявится. Так ты говоришь, по Оравской дороге люди пошли?

— По ней самой.

— Дорога хорошая, — сказал я наугад.

— Лучшая в наших краях! — важно подтвердила девчонка.

— А там двор старого Махи стоит еще? — с напускным безразличием поинтересовался я.

— Куда ж ему деться-то? Отец всегда к нему ездит шкурки пихов продавать. Маха за них больше цену дает, чем в Лине, вот отец и ездит. И чава у Махи лучшая во всей округе. Отец как поедет, так три дня там пьет без просыпу… — она еще что-то говорила, но я не слушал, ко мне в голову постучалась одна мысль… такая простая в своей очевидности. Как я раньше не допер?

— Слушай Тиша… значит, ты говоришь: с дедом живешь? А как деда зовут?

— Ну наконец-то, догадался спросить, — с её лица разом слетело благодушное выражение, а взгляд стал хищно-пронзительным — передо мной опять была маленькая разбойница, — а я думала: совсем дурачок. Косички он тут мне вертит… с коня упал… знаю, откуда ты упал!