Я саркастически хмыкнул — иногда диву даешься от женских комплексов насчет собственной внешности. Раз просят, сделал вид, что отвернулся, но, когда перестала шуршать одежда, стал, конечно, подглядывать в полглаза. Любопытно ж. Оставшись в чем мать родила, Тиша подбежала к берегу и, заранее завизжав, прыгнула в воду. Брызги долетели до меня. За эти несколько секунд никакого уродства у неё не заметил — ни третьей сиськи, ни хвоста. Просто худая, жилистая девчонка с маленькой грудью и узкими бедрами — «спортсменка-комсомолка». Про таких говорят: пацанка. Видимо в этой местности красавицами считаются обладательницы пышных телес.

В отличие от «скромной» барышни, трусов снимать я не стал. Пройдя по насыпи, чинно вошел в воду. Глубина оказалась по пояс. Усевшись на дно, я долго плескался, фыркая от холода и шумно сопя, словно большой тюлень, с наслаждением смывая с себя грязь и пот.

Тиша закончила водные процедуры за пару минут. Когда я, наконец, выбрался на берег, то увидел, что девчонка привязывает к длинной палке свой ножик. Соорудив, таким образом, некое подобие копья, она направилась к воде. Река в этом месте образовала небольшой порог. Тиша, подоткнув свой балахончик до середины бедер, ловко прыгая, с камня на камень, добралась почти до середины реки. Я стоял, обсыхая и греясь на солнышке с удовольствием наблюдая за мельканием её гладких мускулистых ножек. Она присела на корточки и, отведя назад руку с импровизированным копьем, стала пристально вглядываться в воду. Неуловимое движение, и на острие копья уже бьется, большая серебристая рыбина. Тиша издала торжествующий клич первобытной охотницы, и, сняв добычу с лезвия, швырнула на берег. Я подошел, присел рядом. Золотистая в черных пятнышках, смахивающая на форель рыбина, извивалась, била хвостом по речной гальке, судорожно разевая, полный острых зубов, рот. Я поймал ее за хвост, приподнял — килограмма два наверно будет. Молодец, пацанка!

С реки раздался недовольный вскрик — на этот раз охотница промахнулась.

Пока я полоскал свои вещи в реке, девчонка умудрилась поймать еще пару рыбин, после чего вернулась на берег. Удовлетворенно присвистнула, оценивая улов. Посмотрела на меня вопросительно.

— Сейчас запечем или?..

— Ушица бы знатная получилась, — сказал я, мечтательно, — жаль только, нет у нас ни картошки, ни лука, ни хлеба… А до двора Махи далеко еще?

— Да где там далеко, через осьмушку дневного перехода уже. И точно! Чем полусырой рыбой давиться, отдадим ее Махе, он одну себе заберет, а две нам пожарит… с тюрлей. М-м!.. — Тиша с предвкушением закатила глаза. — Вкуснотища!