Я дождался своей очереди, разглядывая прейскурант на стене. Объявление мелким шрифтом, одна публикация — сорок копеек. Три публикации — рубль. Пять публикаций — рубль пятьдесят. Крупным шрифтом, в рамке, разумеется, дороже. Денег у меня сейчас достаточно, чтобы не считать каждую копейку.

— Что желаете? — Конторщик, молодой человек с чернильными пятнами на пальцах, поднял на меня усталые глаза.

— Объявление. В раздел медицинских услуг.

— Текст?

Я достал написанный на обрывке газеты черновик и положил перед ним. Конторщик прочел вслух, шевеля губами:

«Медицинская помощь на дому. Лечение внутренних болезней, перевязки, лечение ран и нарывов, вправление вывихов. Лечение болей спины и суставов. Умеренные цены. Суворовский пр., д. 18, кв. 12. Спросить В. А. Дмитриева. Приход от 8 утра до 7 вечера. Вызов письмом».

Может для красоты надо было добавить какое-нибудь «кровопускание», но я не решился. Совесть не позволила. Так и до гальванических ванн и всего остального недалеко.

Конторщик перечитал, пошевелил губами.

— Тридцать два слова, — сказал он. — Сорок копеек разовое. На сколько публикаций?

— Пять.

— Рубль пятьдесят.

Я положил деньги на стойку. Конторщик выписал квитанцию, аккуратно переписал текст в толстую конторскую книгу.

— Первый выход — завтра. Потом через день, пять раз. Раздел «Медицинская помощь».

— Благодарю.

Выходя на улицу, я подумал, что стоит подать такое же объявление в «Петербургскую газету» — у нее тираж побольше, и читают ее как раз те, кто мне нужен: средний класс, мещане, лавочники. «Новое время» — слишком дорогая, ее публика скорее пойдет к доктору с приемной на Литейном, чем к безвестному медику с Суворовского. А вот «Петербургский листок» и «Петербургская газета» — самое то.

Контора «Петербургской газеты» на Итальянской улице оказалась побогаче — мраморный пол в прихожей, стулья для ожидающих. Я подал тот же текст, заплатил рубль шестьдесят за пять публикаций и вышел на улицу с ощущением, что сделал хоть что-то.

Три рубля десять копеек на объявления. Посмотрим, что из этого выйдет.

Теперь оставалось главное — экипировка. Нельзя являться к больному с пустыми руками. Нужен саквояж, инструменты, перевязочный материал, лекарства.

Какой врач без саквояжа? Правильно, никакой!

Я отправился на Литейный, в магазин хирургических инструментов Швабе. Заведение было солидное — витрина с никелированными инструментами, запах кожи и металла. Приказчик, степенный лысоватый господин в пенсне, оглядел меня с ног до головы и, видимо решив, что перед ним студент-медик, заговорил покровительственным тоном.