Аптекарь аккуратно упаковал все в коричневую бумагу, перевязал бечевкой. За лекарства и перевязочный материал я заплатил шесть рублей сорок копеек.

Нагруженный свертками, я вернулся домой и поднялся к себе на четвертый этаж. Разложил покупки на столе, раскрыл саквояж и начал укладывать. Инструменты — в кармашки на крышке. Склянки с лекарствами — в отделения с перегородками, каждая обернута ватой, чтобы не билась. Перевязочный материал — на дно, завернутый в чистую бумагу. Шприц — отдельно, в жестяном пенале.

Получилось плотно, но все поместилось. Саквояж, набитый почти до отказа, приобрел солидный, профессиональный вид. Я поставил его на стол и посмотрел со стороны. Да, с таким саквояжем я выглядел бы как доктор. Потертый сюртук, правда, впечатление несколько портил, но тут уж ничего не поделаешь.

А когда надо, буду добавлять в саквояж еще одну вещь — баночку с пенициллиновой мазью.

Оставалось последнее — организовать прием вызовов. Идти самому к больным — не проблема, но как узнать, что кто-то меня ищет? Сидеть дома с утра до вечера и ждать — глупо. Нужна система.

Первым делом я спустился в лавку на углу и за двадцать копеек купил жестяной почтовый ящик — небольшой, выкрашенный в темно-синий цвет, с прорезью для писем и навесным замочком. Городская почта в Петербурге работала как часы: письма собирали и разносили до пяти-семи раз в день. Если пациент бросит письмо с вызовом в уличный почтовый ящик утром, в восемь-девять часов, к полудню оно уже будет у меня. Для несрочных случаев — осмотреть хронического больного, прийти на перевязку назавтра — этого более чем достаточно.

Я прибил ящик к двери своей квартиры и вывел на нем чернилами: «В. А. Дмитриев. Медицинская помощь». Получилось не очень красиво, но читаемо. Дверь конечно, «негламурная», но худо-бедно сойдет. Как перееду в соседнюю квартиру, так поставлю новую, посимпатичней. Если, конечно, деньги будут.

Теперь Графиня.

Я нашел ее внизу, на кухне. Она помешивала что-то в большом чугунном котле и покосилась на меня без всякого выражения.

— Аграфена Тихоновна, — начал я. — У меня к вам дело.

— Слушаю.

— Я дал объявления в газеты. Буду оказывать медицинскую помощь. Люди могут прийти сюда, спросить меня. Если не окажусь дома, я хотел бы попросить вас записывать — кто приходил, какой адрес, что просили. Или брать записку, если принесут.

Графиня перестала помешивать и посмотрела на меня прямо.

— Врачом, значит, решили окончательно заделаться?

— Не врачом. Помощь оказывать. Перевязки, лечение на дому. По мелочи.

— Хорошее дело… — одобрила она. — А сможете?