Я перечитал объявления дважды. Банки, горчичники, клистиры, пиявки. Впрыскивания, перевязки. Вот, значит, чем занимались частные фельдшеры. Ничего сверхъестественного. Ни одного упоминания о диагностике, о том, что фельдшер осматривает больного, определяет болезнь, назначает лечение. Просто набор процедур, которые мог выполнить любой мало-мальски обученный человек с парой умелых рук.

А я, между прочим, мог куда больше.

Мысль оформилась окончательно, когда я свернул газету и сунул ее подмышку. Объявление. Дать объявление в газету о медицинских услугах. Не фельдшер — это слово я использовать не имею права. Но «медицинская помощь» — формулировка достаточно размытая. Или «уход за больными». Или… нет, лучше всего — «лечение на дому», с перечислением конкретных услуг.

Операционной у меня нет, да и быть не может. Зато есть руки, голова и знания, которых хватило бы на десяток здешних профессоров. Ходить к больным на дом — вот что я могу. Осматривать, ставить диагнозы, назначать лечение, делать перевязки и мелкие хирургические процедуры. Вскрытие абсцессов, обработка ран, наложение шин при переломах. Все это можно делать у пациента, тут не нужно никакой операционной, достаточно чистого стола и кипяченой воды.

Я не хуже Извекова. Я лучше Извекова. Я лучше тех, кто до сих пор прописывает ртутные втирания от сифилиса и каломель от всего подряд. У меня нет диплома, нет звания, нет клиники, но есть знания.

Конечно, могут спросить документы. Но, скорее всего, не спросят — те, кто ищет помощь по газетному объявлению, обычно люди небогатые, которым не до проверки дипломов. Им важно, чтобы полегчало, и чтобы не дорого. Важные чиновники и богатые купцы к безымянному лекарю из газеты не пойдут — у них свои Извековы. А мещане, мастеровые, мелкие торговцы, прислуга — эти да. Если все-таки вдруг кто-нибудь потребует бумагу — что ж, буду выкручиваться. Сделаю внушительное лицо, скажу, что документы на перерегистрации, или что-нибудь в этом роде. На большинство людей уверенный тон действует лучше любой бумаги.

Я развернулся и быстрым шагом пошел обратно к газетному киоску.

— Любезный, — обратился я к газетчику, — не подскажете, где принимают объявления в «Петербургский листок»?

— А вон, по Невскому до Фонтанки, потом направо. Там контора ихняя, — он махнул рукой. — Прямо на первом этаже, вывеска. С двух до четырех принимают. Аль в «Петербургскую газету» дайте, тоже берут. Контора на Итальянской.

— Благодарю.

Я решил не откладывать. Контора объявлений «Петербургского листка» нашлась на Фонтанке быстро — приземистый двухэтажный дом с большой вывеской, облезлой, но читаемой. Внутри было тесно и накурено. За деревянным барьером сидели два конторщика, принимавших объявления. Очередь из пяти-шести человек тянулась к стойке.