— Больница далеко, — сказала Аграфена.

— Дело не в расстоянии, — сказал я. — Чем дольше ждать, тем сильнее мышцы спазмируются. Через несколько часов вправить без наркоза будет почти невозможно.

Федор побледнел еще сильнее, хотя, казалось бы, куда уж.

— Я вправлю, — сказал я. — Прямо здесь.

— Ой, — пробормотала Варвара и попятилась.

— Это больно? — спросил Федор, и голос его дрогнул.

— Нет. Если сделать правильно — не больно.

Он посмотрел на меня с ужасом. Не доверял моим словам. Понять его было можно.

Всякий, кто знал, как в эти времена вправляют плечи, должен приходить от этого в ужас. Врач клал пациента на пол, упирался пяткой ему в подмышку и тянул за руку изо всех сил, преодолевая мышечный спазм грубой тягой. Хруст, вопль, иногда — разрыв капсулы сустава или повреждение нерва.

— Мне нужен стул, — сказал я. — Обычный стул со спинкой.

Аграфена молча ушла и через минуту вернулась с тяжелым деревянным стулом из кухни.

— Федор, — сказал я. — Сейчас сядешь на стул. Я возьму твою руку. Буду двигать ее медленно. Ты не должен сопротивляться. Единственная задача — расслабиться. Расслабить плечо, руку, спину. Думай о чем угодно. Если станет больно — скажешь. Понятно?

— Понятно, — сказал Федор севшим голосом.

Я помог ему пересесть на стул. Старик двигался осторожно, со страхом. Когда он наконец устроился, я встал сбоку — справа, со стороны поврежденной руки.

— Начинаю. Дыши ровно.

Я взял его правую кисть обеими руками и очень медленно начал сгибать руку в локте. Федор напрягся.

— Расслабь руку. Не помогай мне и не мешай. Просто пусть рука будет тяжелая.

Он выдохнул, и я почувствовал, как его мышцы чуть отпустили. Я довел сгибание до прямого угла в локтевом суставе и остановился. Подождал. Дал тканям привыкнуть к новому положению. Торопиться нельзя — весь смысл метода состоял в том, чтобы не бороться с мышцами, а обмануть их, убедить, что опасности нет. Спазм — это защитная реакция, и грубой силой с ним лучше не бороться.

— Хорошо, — сказал я. — Теперь я подниму твою руку. Медленно.

Я начал плавно отводить его предплечье кнаружи, одновременно поддерживая локоть. Движение было мягким — несколько градусов, пауза, снова несколько градусов. Федор дышал тяжело, но молчал. Стояла тишина.

— Дыши спокойнее, — напомнил я.

Я продолжал наружную ротацию, следя за его лицом. Мышцы постепенно расслаблялись под моими руками, уступая миллиметр за миллиметром. Я довел предплечье почти до горизонтали, ощущая пальцами, как головка плечевой кости медленно и нехотя ползет к суставной впадине.

И тогда я сделал последнее движение — мягко поднял его локоть вверх и чуть вперед, одновременно продолжая ротацию.