— А нашли что-нибудь? — спросил я.

Дворник развел руками.

— Расписку какую-то нашли, бумагу. Алексей Сергеевич, как увидел, побелел весь. Сперва говорил — не мое, не мой почерк. Потом, значит, сказал, что написал ее в шутку, мол, баловство, пустяки. А у самого руки тряслись, за сердце держался. — Он покачал головой. — Увезли его потом. В полицию, надо думать. До сих пор не вернулся.

— Да, — сказал я. — Дела.

— Кто его знает, чем это все закончится, — дворник снова взялся за метлу, но мести не стал, а просто стоял, опершись на черенок. — Может, дядя его выручит. Дядя-то у него — ого-го. А может, и не выручит. Времена нынче такие — сегодня ты наверху, а завтра… — Он не договорил и махнул рукой.

Я кивнул, попрощался и двинулся домой.

…Кудряша я увидел, когда уже выходил со двора. Он стоял у стены, чуть в стороне от ворот, засунув руки в карманы темного пиджака. Он смотрел на меня, и я смотрел на него. Ни он, ни я не произнесли ни слова. Секунда, две, три. Потом я прошел мимо и вышел на Литейный.

Похоже, эта история еще не закончена.

Затем я вернулся на Суворовский. Во дворе оказалось непривычно многолюдно. Аграфена, Николай, жена купца Смородина Варвара.

На ящике сидел Федор. Старик был белый как мел, даже борода, казалось, посерела сильнее обычного. Правая рука висела вдоль тела как-то неправильно — плечо выпирало вперед, а локоть был отведен от туловища и полусогнут, и дворник придерживал его здоровой рукой. Из-под распахнутой шинели виднелась промокшая от пота рубаха.

— Что случилось? — спросил я, подходя ближе.

— Да вот, руку повредил, — ответила Аграфена, скрестив руки на груди. — Дрова перетаскивал, поскользнулся, упал на руку. Третий час сидит, стонет.

Федор поднял на меня глаза, в которых стоял мутный, животный страх.

— Беда, — прохрипел он. — Рука-то… не шевелится. Будто чужая.

Я присел перед ним на корточки. Даже без пальпации картина была ясная. Характерная поза руки — отведение и наружная ротация, деформация контура плеча, уплощенная дельтовидная мышца вместо привычной округлости. Головка плечевой кости немного торчала под кожей, как камень в мешке.

Я провел пальцами по дельтовидной области. Так и есть — суставная впадина пуста, головка сместилась вперед и вниз. Классический передний вывих. Пульс на лучевой артерии прощупывался, пальцы шевелились — значит, сосуды и нервы целы. Это хорошо.

— Плечо вывихнуто, — сказал я. — Нужно вправлять.

— Это к доктору надо, — вмешался Николай. — В больницу. Там, знаете ли, вправляют. Я сам видел, как фельдшер одному солдату…

Он осекся, видимо, вспомнив, чем кончилось то вправление.