Коляски катили по вечернему Петербургу, мимо фонарей, мимо конок и извозчиков. Генерал, как я заметил, дремал, покачиваясь на ухабах.

Мы подъехали к Графскому переулку.

— Приехали, ваше превосходительство, — почтительно сказал Татаринов, подойдя к его коляске.

На склад мы вошли все вместе — генерал впереди, за ним Татаринов, двое агентов по бокам, я чуть позади.

Клюев стоял за своей конторкой, перебирая какие-то накладные. Увидев процессию, он поднял голову и замер. Рука с бумагами повисла в воздухе. Взгляд его скользнул по полицейским, уперся в генеральские погоны, ордена, саблю — и лицо торговца стало таким, словно к нему в склад вошел сам государь император в сопровождении свиты.

— Это… — начал он и осекся. — Позвольте…

— Илья Семенович Клюев? — произнес генерал.

Голос у него оказался густой, хорошо поставленный. Ну а чего, в принципе, ожидать!

Клюев судорожно кивнул.

— Илья Семенович, — продолжал генерал, делая два неторопливых шага к конторке, — я приехал к вам лично, ввиду особой важности дела.

Он сделал паузу, давая словам осесть. Клюев не дышал. Глаза его бегали от генерала к полицейским и обратно, пот выступил на залысинах, и он машинально провел ладонью по лбу.

— Нам известно, — генерал слегка понизил голос, — о преступных действиях доктора Извекова в отношении вас. О мошенничестве, хищении документа и физическом насилии. Это дело взято под контроль.

Татаринов стоял чуть позади генерала и с подобострастием смотрел на него. Спектакль был разыгран безупречно. Особенно Татаринов. С его артистизмом ему впору было бросить сыск и идти на сцену.

— Ваше превосходительство, — выдавил Клюев, и голос у него сел, — я не понимаю… Я ведь никому…

— Именно поэтому я здесь, — перебил Ершов. — Мне нужно ваше заявление. Официальное, письменное. Без него закон бессилен, какие бы сведения мы ни имели.

— Но Извеков… У него дядя… — Клюев запнулся. — Они же…

— Илья Семенович, — генерал чуть подался вперед, и ордена на его груди тускло блеснули, — я даю вам свое слово. Дело будет доведено до конца. Извеков не заставит его закрыть. Ни он, ни его дядя. Вы находитесь под полным контролем и защитой.

Клюев сглотнул. Посмотрел еще раз на генеральские погоны. На саблю. На кресты.

— Я понял, — сказал он хрипло. — Я напишу. Я все напишу.

Мы погрузились в коляски. Клюев ехал с генералом и Татариновым, сжимая на коленях потертый картуз. Я сел во вторую коляску с агентами.

Напротив Суворовского мы остановились.

Татаринов вышел из коляски и подошел ко мне.

— Вадим Александрович, — он протянул мне руку на прощанье, — читайте газеты. В ближайшее время там появятся интересные сообщения.