«Как стало известно нашей редакции, доктор медицины И., задержанный на прошлой неделе чинами сыскной полиции по подозрению в мошенничестве, освобожден из-под стражи под подписку об неотлучке. Следствие по делу доктора И. продолжается. Между тем, из достоверных источников нам сообщают, что действительный статский советник И., состоящий на службе в одном из важнейших департаментов Министерства внутренних дел и приходящийся задержанному близким родственником, подал прошение об отставке. Хотя оба события формально никак между собой не связаны, осведомленные лица полагают, что отставка чиновника столь высокого ранга не может не повлечь за собой серьезных перемен в означенном департаменте».

Я перечитал заметку дважды. Сложил газету и положил ее на стол.

Так-так-так.

Значит, Алексей Сергеевич все-таки уехал домой, а не в тюрьму. Подписка о невыезде — это, конечно, не свобода, но и не камера в «Крестах». Следствие продолжается, но чем оно закончится — кто знает. При хорошем адвокате расписку Клюева можно попробовать объявить долговым обязательством, а не взяткой. Ну да ладно. Не мне решать, и не мне желать человеку лишнего зла. Хватит с него и того, что есть: разрушенная практика, позор, суд. Тут он уже не отмоется.

А вот дядя — это интереснее. Действительный статский советник Евгений Аркадьевич Извеков подал в отставку. Вице-директор департамента. Человек, одним росчерком пера внесший мою фамилию в списки неблагонадежных. Человек, к которому рекой текли взятки. Прошение об увольнении — значит, скандал добрался и до него. Племянника берут за мошенничество, поэтому сидеть в кресле становится горячо.

Одним взяточником меньше. Хотя, если быть честным, на его место придет другой. Департамент МВД — не монастырь, святых там отродясь не водилось. Но новый человек будет просто чиновником. Может, тоже взяточником, может, даже похуже старого. Но он не будет моим личным врагом. Ему не будет дела до какого-то мещанина Дмитриева и его «волчьего билета».

А значит, есть шанс. Большой или маленький, но есть. Если Евгений Аркадьевич уйдет, инициатива по внесению в списки потеряет хозяина. Бумага останется, конечно, — бюрократия ничего не забывает. Но без человека, который следит за ее исполнением, бумага превращается просто в бумагу. Можно будет попробовать что-то сделать. Снова подать прошение, или еще что-нибудь. Я — человек упрямый, сдаваться не намерен. Тем более, что как показывают последние события, если не бояться драки, то победа вполне возможна. Даже если силы противника значительно превосходят.