Я составил список покупок, разложив их по нескольким адресам, чтобы ни в одном месте мой заказ не показался подозрительным.

Утром, наскоро позавтракав у Графини, я вышел на Суворовский. Саквояж оставил дома — сегодня мне предстояло не лечить, а покупать.

Первым делом — аптека Келера на Литейном. Приличное заведение с хорошим ассортиментом. Аптекарский помощник — молодой немец с напомаженными усами — встретил меня профессиональной улыбкой.

— Мне нужен спирт этиловый ректификованный, фунт. Дистиллированная вода, два штофа. Фильтровальная бумага, двадцать листов. Воронка стеклянная. И весы ручные аптекарские с разновесом до золотника.

Немец записывал, не задавая вопросов. Аптеки привыкли к странным заказам — фотографы, аптекари-любители, дамы, варящие мыло. Я заплатил, забрал покупки и вышел.

Вторая точка — москательная лавка Петрова в Графском переулке. Тут я купил полфунта порошка бриллиантового зеленого. Приказчик, пожилой мужчина в засаленном фартуке, извлек из-под прилавка жестяную банку с яркой этикеткой немецкой фирмы. Я открыл крышку и посмотрел: мелкий золотисто-зеленый порошок с характерным металлическим блеском. На вид — превосходного качества. На деле — я точно знал, что в этом красивом порошке может быть все что угодно.

— А чистого, для медицинских целей, нету? Не приходили лекаря? — спросил я на всякий случай. Вдруг кто-то уже начал его использовать так, а я об этом не знаю.

Приказчик посмотрел на меня, как на сумасшедшего.

— Для медицинских? Это ж краситель. Для ткани.

— Хорошо, — кивнул я.

В скобяной лавке на Невском я приобрел спиртовую горелку, медную сетку-рассекатель для равномерного нагрева и набор стеклянных банок с притертыми крышками — якобы для хранения варенья. Продавец не удивился. Банки для варенья — вещь в хозяйстве нужная.

Последняя остановка — стекольная лавка у Сенного. Здесь я нашел то, что искал: круглодонную колбу, две конические склянки с горлышком и стеклянную палочку для размешивания. Продавец — хмурый старик в кожаном фартуке — покрутил колбу в руках.

— Для ученья берете?

— Для ученья, — подтвердил я.

— Студент, стало быть.

— Стало быть.

Чулан был большим. Кирпичные стены, недавно побеленные, еще пахли сыростью. Под самым потолком узкое оконце, забитое фанерной планкой. Я подцепил планку ножом, расшатал, выдернул гвозди. За фанерой оказалось мутное стеклышко в рассохшейся раме, выходившее в вентиляционный колодец. Стекло не открывалось — петли приржавели намертво. Я подналег, рама скрипнула и подалась. Потянуло сыроватым сквозняком. Для лаборатории — почти идеально: снаружи оконце не разглядишь, оно выходит в глухой колодец между стенами, а тяга, хоть и небольшая, обеспечит вытяжку паров спирта. Без этого работать с горелкой в закрытом помещении было бы безумием — пары спирта рядом с открытым пламенем, и вот тебе пожар. Или взрыв. Или то и другое одновременно.