— Хорошо. Иди.

Клещ ушёл. Я расстегнул верхние крючки на воротнике женщины.

Я поднёс к её носу склянку с нашатырным спиртом. Она дёрнулась, отвернула голову, потом открыла глаза.

— Что… где я?

— Вы потеряли сознание. По всей видимости, от духоты. Лежите спокойно. Дышите глубоко, насколько можете.

Она вдохнула.

— Хорошо.

Она приподнялась на локте и посмотрела на меня. Взгляд был уже осмысленный, цепкий.

— Вы врач?

— Я тот, кто здесь лечит. Лежите, вам пока рано вставать.

— Я поняла…

— Вам лучше?

— Лучше. — Она все-таки села, не послушалась. — А мой…?

Она запнулась, видимо не зная, как назвать своего спутника.

— Мужчина с бородкой? Не знаю. Вероятно, смотрит бои.

Она усмехнулась.

— Разумеется. Константин Львович предпочтёт зрелище обмороку. Это вполне в его духе. Ничего же особо страшного не случилось. А может, вышел и не видел, что произошло.

Через несколько минут в каморку заглянул тот самый седоватый мужчина. Окинул взглядом помещение, меня, женщину на лавке.

— Лиза, ты в порядке?

— В полном, — сказала она. — Благодаря вот этому молодому человеку.

— Прекрасно, — кивнул мужчина. — Тогда я вернусь в зал. Там очень интересно!

Он ушёл. Женщина проводила его взглядом и тихо рассмеялась.

— Вот и весь Константин Львович Велижанский. Слышали о таком?

Имя мне ничего не говорило, и я покачал головой.

— Художник, — сказала Лиза. — Весьма известный. Академик. Его последнюю выставку вся Москва обсуждала. А теперь он увлёкся боями. Говорит, что хочет написать серию картин о «первобытной мужской силе». — Она произнесла последние слова с иронией.

— И давно он этим увлечён?

— Боями? Третий месяц. А мной — второй год. Хотя «увлечён» — слишком сильное слово для того, что между нами сейчас осталось. Раньше с ним было интересно. Он водил меня на вернисажи, в мастерские, знакомил с художниками, писателями. А теперь… — она повела плечом. — Теперь всё выдохлось. Он ищет вдохновение в кулачных боях, а я сижу рядом и зеваю. Сегодня, как видите, дозевалась до обморока.

Она говорила легко, спокойно. Просто констатировала факт.

— А вы сами чем занимаетесь? — спросил я, чтобы поддержать разговор.

— Перевожу. С французского и немецкого. Коммерческие документы, деловую переписку, иногда — литературу. Елизавета Аркадьевна Данилова. — Она протянула руку, и я пожал её.

— Дмитриев Вадим Александрович.

— Дмитриев… — она наклонила голову, и в тёмных глазах мелькнуло что-то похожее на узнавание. — Подождите. Это ведь вы дрались с одним страшным человеком? С перебитым носом? Несколько недель назад? Велижанский рассказывал мне. Восхищался, говорил, «ловкость победила грубую силу» и прочее. Раньше он показывал вашего противника, говорил, что он бил тут всех.