* * *
Глава 8
А потом в дверь постучала Графиня. Причем, как выяснилось, она была не одна. За ее спиной — двое незнакомых молодых людей. Девушка лет двадцати, в темном суконном пальто и шляпке, из-под которой выбивались светлые пряди. Лицо бледное, глаза покрасневшие. Рядом — парень того же возраста, похожий на нее скулами и разрезом глаз, только волосы потемнее. Одет в добротное пальто, но воротник смят, галстук съехал набок.
— Вот, — сказала Графиня, кивнув назад. — К вам. Еле нашли.
Девушка шагнула вперед.
— Вадим Александрович? Простите, что без предупреждения. Меня зовут Вера Тихонова, это мой брат Степан. Нам сказали, что вы можете помочь.
— Кто сказал?
Брат и сестра переглянулись.
— Человек просил не называть его имени, — ответил Степан. — Сказал только, что вы хороший врач.
— Я не врач.
— Нам без разницы, как вас называть, — Вера смотрела на меня в упор, и в ее голосе дрожало отчаяние. — Наш отец умирает.
Графиня тихо добавила:
— Они адрес знали неточно, только Суворовский. Я их и привела.
Я отступил от двери.
— Входите.
Вчетвером в комнате мы едва помещались. Вера села на стул, Степан встал у стены. Я присел на кровать.
— Рассказывайте.
Отец их, Игнат Прохорович Тихонов, купец второй гильдии, торговал лесом. Три недели назад распорол левое предплечье о ржавый гвоздь при разгрузке. Рваная рана, глубокая, но поначалу казавшаяся пустяковой.
— Врач промыл, забинтовал, — говорил Степан, нервно потирая костяшки. — Через неделю рука распухла. Другой врач наложил мазь. Третий велел припарки с камфорным маслом. Отцу хуже и хуже.
— Температура?
— Десять дней. Утром легче, к вечеру горит. Сильный жар.
— Рана где?
Степан показал на внутреннюю сторону своего предплечья, ближе к локтю.
— Длинная, вот столько.
Семь-восемь сантиметров рваная рана от ржавого металла. Три недели без адекватного лечения.
— Как выглядит рана сейчас?
— Красная, рука раздулась до локтя, — Вера сказала это, глядя мне в глаза. — И пахнет дурно. Гной течет, сиделка меняет повязки трижды в день.
По описанию — обширная флегмона предплечья. Врачи, судя по всему, зашили рану наглухо, запечатав инфекцию внутри. А камфорные припарки на гнойную полость — верный способ разогнать воспаление по всей подкожной клетчатке.
— Ампутировать предлагали?
Вера вздрогнула.
— Последний доктор сказал — если через два дня не станет лучше, надо резать. Это было позавчера.
— Мне нужно осмотреть вашего отца.
— Коляска внизу, — Степан выпрямился. — Мы на Большой Морской.
Я кивнул и встал. Если сепсис еще не развился — а при десятидневной лихорадке он мог и не развиться, если гной хотя бы частично отходил наружу — шанс есть. Но одним дренажем и промыванием обширную флегмону не остановишь. Как раз нужен мой пенициллин.