Убийство — виселица или каторга навечно. И потом, я не убийца. Не хочу становиться убийцей. Не для того я выжил и получил второй шанс.

В лоб Извекова не возьмешь. Не потому, что он сильный, — он трус и ничтожество. Но за ним стоит дядя, Департамент, полиция. Силой тут можно только себя угробить.

Хотя, признаться, картинка стрельбы по Извекову нарисовалась в голове с неприятной легкостью. Климат, что ли, такой, еще раз усмехнулся я.

Что тогда?

Нужно что-то другое. Что-то такое, от чего Извеков не сможет отмахнуться. Что-то, что ударит его туда, где по-настоящему больно. А больно Извекову — это когда по кошельку и репутации. Вернее, по той иллюзии репутации, которую он так тщательно выстраивает для богатых пациентов.

Я встал, подошел к окну. Двор чернел внизу. С карниза капала вода. Тоскливо. Но тосковать было некогда.

Мне нужна информация. Доказательства. Факты. Что-то, что можно предъявить суду или газетам. Или хотя бы тому же дяде, если выяснится, что племянник подставляет его слишком сильно.

И тут я вспомнил.

Чуть ли не в первый день моей службы у Извекова в приемную ворвался человек. Невысокий, лет сорока пяти, с глубокими залысинами, небогато одетый. Лицо красное, перекошенное от ярости.

Вне себя он кричал на Извекова. «Подлец!.. Негодяй!.. Вы должны сидеть в тюрьме!.. Я дойду до министра!.. До самого императора дойду!..»

Извеков даже не мычал. Потом прибежал Кудряш, и через пять секунд незнакомец уже летел по коридору, подхваченный за шиворот, как котенок. Кудряш вышвырнул его в переднюю так, как будто тот ничего не весил. Из кармана при этом у него выпали мелкие деньги и визитная карточка. Маленький белый прямоугольник на темном полу.

Я тогда поднял ее и сунул в карман. Вот она.

Маленькая, отпечатанная на дешевой бумаге, с простой типографской рамкой.

«Илья Семёнович Клюев, торговец мануфактурными товарами. Склад и контора: С.-Петербург, Графский переулок, дом 7. Приём с 10 до 6 часов».

Я повертел карточку в пальцах. Торговец мануфактурой. Небогатый, судя по одежде и по визитке. Но ворвался к Извекову и кричал про тюрьму. Что такого мог сделать Извеков мелкому торговцу?

А что если найти его? Человек, который орал «подлец» и «негодяй» в лицо Извекову может знать что-то полезное. Рассказать и подсказать, как можно ударить Извекова так, чтобы тот забыл, каково это — вредить людям.

Я убрал визитку в карман, оделся и вышел.

Графский переулок был рядом с Владимирским проспектом и Разъезжей. Короткий, тихий, малолюдный. Дом номер семь оказался двухэтажным строением из темного кирпича, с облупившейся штукатуркой на фасаде и вывеской над дверью: «Клюевъ и К°. Торговля мануфактурными товарами. Оптомъ и въ розницу». Буквы были аккуратные, но краска местами пошла пузырями — вывеску давно не обновляли.