Лыков покачал головой.

— Любопытно.

— Клюев оказался не так прост. Прежде чем отдать деньги, заставил Извекова написать расписку. Извеков написал — видимо, рассчитывая выкрутиться.

— И как же выкрутился?

— Просто. Нанял людей, и те ограбили Клюева. Забрали расписку. После чего Извеков показал Клюеву эту украденную бумагу у себя в кабинете. Мол, видишь, голубчик, и жаловаться бесполезно. Клюева вышвырнули. Он приходил потом скандалить — я сам свидетель, я тогда еще работал у Извекова. Его опять избили и выкинули.

— Полторы тысячи. Расписка, — Лыков постучал ложкой по краю тарелки. — Это уже документ. Мошенничество. И расписка сейчас у Извекова?

— Да.

— Клюев обращался в полицию?

— Нет. Считает, что бесполезно. Покровитель слишком высокий.

— Знакомое рассуждение, — усмехнулся Лыков. — Половина Петербурга так думает, оттого негодяи и чувствуют себя безнаказанно. А скажите-ка, Вадим Александрович, — он посмотрел на меня прямо, — откуда вы знаете, что расписка до сих пор лежит у Извекова? Клюев видел ее когда-то давно. Откуда вам известно, что она там и сейчас?

Я помедлил.

— Просто знаю.

Лыков молча и насмешливо посмотрел на меня. Я понял, что отделаться общими фразами не получится.

— Ладно, — сказал я тихо. — Я был там. Ночью. У меня остались ключи от квартиры, где Извеков принимает, он забыл потребовать их при увольнении. Я открыл дверь, обыскал стол. Расписка лежит в конверте, в нижнем ящике.

Лыков потер подбородок, покачал головой.

— Ну, Дмитриев. Лазать ночью по чужим квартирам — это, конечно, нехорошо. Строго говоря, проникновение в чужое жилище.

Я молчал.

— Но я все понимаю, — он поднял палец. — Не волнуйтесь, я никому не скажу. Я хорошо знаю, что такое жизнь, и что в белых перчатках сейчас ничего не добьешься. Но вы смелый человек. Не имею права такое говорить, но, возможно, вы все сделали правильно. Чтобы победить большее зло, приходится совершить меньшее. А Извековы, оба — и один, и второй, — зло большое. Они мало того, что берут деньги, они развратили всю медицину в Петербурге. Многие знают, что они делают. И все молчат.

Он отхлебнул чаю и улыбнулся, впервые за разговор по-настоящему.

— Но у меня для вас хорошая новость. У таких больших людей, как Извеков-старший, обычно есть такие же большие враги. Департамент — не монолит, там свои кланы, свои интриги, застарелые обиды. Есть люди, которые давно хотели бы ему подрезать крылья, но подходящего случая не имели. А расписка — это то, что им нужно. Не сама по себе, конечно. Она всего лишь доказательство мошенничества частного доктора. Но если правильно использовать, потянуть за ниточку…