Ему было интересно, что сказал бы здешний философ о его романе.

— Назовите хоть одного, — с вызовом спросил водитель.

— Павел Казанцев, например, — осторожно прощупал почву Павел.

Водитель помотал головой:

— Нет, не слышал. Был бы хороший писатель, его бы все знали. Вот Донцову, у кого ни спроси, все в курсе.

Логика была железная. Только в реальности все обстоит совсем не так просто. Хороший писатель может прожить и умереть в безвестности. Откуда люди узнают о хорошем писателе, если его нет в телевизоре?

Вот они, плюсы и минусы большой страны. Живи он в Швейцарии, его имя было бы у всех на слуху, а в России другой расклад. В Москве его знают и читают, а чуть отъедешь в глубинку, и народ о нем слыхом не слыхивал. Нельзя сказать, что в других городах книги не продаются. Там тоже находится немало почитателей. Во время поездок по городам и весям на встречи всегда собираются читатели, залы не пустуют. Впрочем, народ больше зависает в телевизоре и с телефоном, чем над книжками. С другой стороны, народ — он разный. Конкретный представитель, который сидит рядом, читает Распутина. Не самое легкое чтиво.

— Вам нравится Донцова? — поинтересовался Павел, чтобы поддержать разговор.

— Нет. Я детективы не очень. У меня жена читает, ни одной книжки не пропускает.

Вот он, момент истины. Самый известный писатель современности — Дарья Донцова. В этом какой-то вселенский парадокс. Впрочем, чему тут удивляться? Во времена Достоевского две тысячи тиража «Преступления и наказания» продавались в течение двух лет, вопреки утверждению, что люди дежурили возле магазина с ночи, чтобы купить продолжение романа. Возможно, несколько оригиналов и мерзли в надежде быть первыми, но большинство покупали серию про Ната Пинкертона, которая расходилась с колес. Сейчас никто и фамилии автора не помнит. Спрос рождает предложение. Надо делать деньги, пока люди готовы с ними расстаться. Такова правда жизни.

Кого волнуют мучения автора над каждой строкой? Нужен поток. Так кто же такой Павел Казанцев? И как он вписывается в картину литературного мира? Или он вообще не вписывается, и поэтому судьба решила его вычеркнуть, либо по-тихому, либо с громким скандалом.

Заселившись в гостиницу, Павел принял душ и тщетно пытался заснуть, но промаялся, едва сомкнув глаза. Мысли метались между предстоящими поисками внучки Березина и беспокойными думами об угрозе Мары. Только к утру Павел забылся рваным сном, кое-как скроенным из обрывков тревожных мыслей и видений. Проснулся он ближе к полудню по местному времени. В столице было около восьми. Обычно в это время Павел еще спал, предпочитая работать ночью. Биологические часы отказывались переходить на здешний график.