— А зачем ты приехал в Чалово?
— Чтобы найти отгадку.
— Нашел?
— Нет, старик умер.
— А внучка?
— У него нет внучки. За ним в последнее время ухаживала женщина, но она про роман ничего не знает и все бумаги отвезла в музей в райцентре. Думаю, мнимая внучка работает там. Может быть, удастся выкупить у нее рукопись.
— Ты хочешь заплатить за свой собственный труд?
— У меня нет выбора. Если она пошлет в издательство старую рукопись, мои слова об авторстве будут звучать как жалкий лепет. Мне никто не поверит.
— Не поверит, потому что ты сам не веришь в себя.
— Как я могу не верить! Я два года мучился над каждой строкой.
— Хочешь, чтобы люди прочли твою книгу?
— Очень.
— А чего ты хочешь больше: подарить роман людям или восславить собственное имя?
— Одного не бывает без другого.
— В жизни все бывает. Так что для тебя важнее: слава или чтобы твой труд дошел до людей?
— Вы ставите меня перед нереальным выбором.
— Ставлю не я. Ты пришел ко мне, потому что тебя уже поставили перед выбором.
Павел горько усмехнулся.
— Легко рассуждать, сидя в лесу, когда ничто мирское не колышет. В скиту слава — это пустой звук. А в миру она открывает двери и дает возможности.
— Слава скоротечна и исчезает как дым. Что до возможностей, так их дает Господь.
Павел осознал, что они друг друга не поймут, поскольку говорят на разных языках. Спорить бесполезно.
— Вы никогда не жили в миру, — с укором сказал он.
— Отчего же. Когда-то я окончил ВГИК, режиссерский факультет. Тоже гнался за наградами и жаждал славы.
— Я знаю ваше имя? — оживился Павел.
— Отец Кирилл.
— Нет, другое, настоящее.
— Это и есть настоящее. Прежнее имя носил другой человек. Его теперь нет.
— И все же, как вас звали? Я мог знать ваше имя?
— В жизни все возможно, — ушел от ответа монах.
— Не жалеете, что отказались от мирской жизни? Трудно ведь одному.
— Я не один, — взгляд монаха проследовал к иконе.
Разговор сделал крюк и вернулся к истоку.
— Может, и мне пойти в монахи? — скептически заметил Павел.
Отец Кирилл улыбнулся:
— Пойти можно в кино, а монашество — это долгий путь. И он не твой.
— Вы образованный человек. Как вы можете верить в вашего Бога?
— Бог не мой и не твой. А как ты можешь верить в то, что роман написал ты?
— Я не верю. Я знаю! — выкрикнул Павел.
— Вот и я знаю. Богу не нужно, чтобы кто-то верил в его существование. Он есть.
— Простите, я был резок, но, согласитесь, это разные вещи, — уже спокойнее проговорил Павел.
— Отчего же? К вере приходят не просто так, а через опыт.
— Что это за опыт?
— У каждого он свой. Это так же невозможно объяснить, как слепому рассказать, что такое цвет. В какой-то момент озарения вдруг понимаешь устройство мира. Он видится как единое целое. И все в нем не разрозненные частицы, а взаимосвязано. Момент озарения проходит, но ты уже не можешь быть прежним, потому что в тебе живет знание, что это истинно. У тебя же нет сомнений в том, что любовь, радость и горе существуют, хотя в данный момент ты их не чувствуешь.