— Шутите?
— Нет, было бы интересно написать роман на печатной машинке. Наверное, в том, чтобы писать от руки и печатать, что-то есть. Это не то, что набирать текст на клавиатуре.
— А мы бы на клавиатуре набирали. Только принтер сломался. А на новый денег нет. Вот бегаем теперь за каждой мелочью к соседям.
— А могу я посмотреть бумаги Берёзина? — попросил Павел.
— Я еще учетную карточку не заполнила. Думала, подождет. Тут знаете сколько приносят, всего в музее не выставишь.
Павел понял свой прокол. Зря он заострил внимание на рукописи. Он попытался дать задний ход:
— Не думаю, что это что-то важное. Просто я обещал его родственнице, что посмотрю. Может, что подойдет для публикации.
— Понятно, — сказала женщина. — Все неописанное у меня лежит в запаснике. Только туда посторонним вход запрещен.
Павел лихорадочно думал, как получить доступ к записям старика. Еще Александр Македонский сказал, что «осел, нагруженный золотом, возьмет любой город». Можно было попытать удачи с этой стороны. Павел достал пять тысяч рублей:
— Я думаю, вам нужно купить принтер. Навороченную модель за эти деньги вы не найдете, но простенькую можно. И не надо будет бегать к соседям.
— Вы так просто отдаете деньги?
— Не просто. На музей. Если местная администрация о вас не заботится, должен же кто-то помочь.
— Нет, я не могу, — отказалась женщина.
— Отчего же? Я ведь даю не вам, а музею.
— Все равно. Это как-то неправильно.
Женщина явно колебалась.
— Ну если хотите, я напишу расписку, что подарил деньги на покупку принтера для вашего музея.
— Прямо даже не знаю. Их же надо как-то оприходовать.
— Не морочьте себе голову. Просто купите принтер и напишите, что это дар анонимного мецената вашему музею.
В результате переговоров деньги перекочевали в руки смотрительницы, и женщина, убрав их в ящик стола, повела Павла в так называемый запасник. Подсобка выглядела как настоящий хламовник. Коробки со всяким барахлом, стопки старых, пожелтевших газет и журналов навалом лежали на столах, стеллажах и даже на полу.
— Простите за беспорядок, — извинилась смотрительница. — Тут половину повыбрасывать надо. Поверите, чего только не приносят. Разбирают чердаки и всю рухлядь сюда тащат. Правда, среди барахла иногда попадается кое-что ценное. Недавно патефон принесли. Работает, хоть сейчас пластинки заводи. Опять же машинка печатная из Чалова. Но, боюсь, бумаги вашего поэта отыскать будет трудно.
— Вообще-то он больше ваш, чем мой, — с улыбкой поправил Павел.
— Ой, конечно, — смутилась женщина. — Только ведь не часто случается, чтобы нашим земляком заинтересовались в Москве.