Я игнорировал их как фоновый шум, полностью сосредоточившись на противнике. Взгляд скользнул по его массивной фигуре, и я активировал духовное зрение, позволив внутреннему чувству прощупать его.

Внутри Кувалды горела грубая, но мощная система Вен — несколько толстых, прямых каналов, по которым гуляла изрядная, не отточенная сила. Мало разветвлений, все грубо и просто., Ни следа изящества, что я видел у Фаи.

Бо́льшая часть энергии была сконцентрирована в его корпусе, в плечах и особенно в кулаках, которые светились, как раскаленные болванки.

Он явно не умел распределять Дух, не умел им управлять тонко. Только грубая, прямолинейная сила. Только один вид удара — сокрушительный таран.

И все зрители верили, что я от этого тарана лягу в первую же секунду.

Мне нужно было сломать этот образ хлюпика сразу. Просто стоять и молчать — значит, подтвердить их ожидания. Я медленно повернул голову к Пудову, который нервно переминался с ноги на ногу у края круга, кусая губы, и спросил достаточно громко и четко, чтобы услышали в первых рядах:

— Гриша, как думаешь, вырубить его за минуту? Или помедленнее, минут за пять, чтобы публика свое время зря не потратила?

На мгновение воцарилась неловкая тишина, а потом толпу прорвало новым, еще более громким взрывом смеха, свиста и возгласов. Кто-то засвистел пронзительно. Но Пудов понял. Сделал растерянное лицо и развел руками.

— Да уж, Саш, давай по-быстрому, без церемоний! У меня дела еще на вечер!

— Слышишь, Кувалда? — крикнул я, возвращая холодный, безразличный взгляд к разъяренному противнику. — Поторопимся.

Его тупая усмешка сползла с лица, сменилась обидой и чистой, незамутненной злобой. Глаза сузились до щелочек. Он яростно фыркнул и сжал кулаки так, что костяшки побелели.

— Я тебя, щенка сопливого, сейчас так…

Свисток пронзительно резанул ухо, заглушив на мгновение гул толпы. Кувалда рванул с места, как разъяренный бык, сорвавшийся с привязи. Его огромная туша, вопреки ожиданиям, набирала скорость быстрее, чем можно было предположить.

Правый кулак, занесенный высоко за ухо, прямо-таки светился Духом, стягивавшимся из его прямых, грубых Вен. Однако я не стал уворачиваться или отступать.

Мне нужно было понять свой предел. Я встал в низкую, устойчивую стойку, вдохнул полной грудью, и знакомое тепло Крови Духа прилило к рукам, наполнив их силой.

Я свел запястья вместе, прижал их ко лбу, создав монолитный щит, как показывал когда-то Звездный на тренировках с марионеткой. Не уклон, не уход, а прямая, жесткая встреча. Испытание на прочность.

Его кулак врезался в мои руки с глухим звуком, похожим на удар дубовой колоды о камень. Боль ударила в мозг белой вспышкой и отдалась гулом в плечах, в спине.