Меня отбросило на два шага назад, подошвы мягких ботинок скрипнули по сыпучему полу. В руках, от локтей до пальцев, гудело и ныло, будто в них действительно ударили кузнечным молотом.

Но это было все. Как я и ожидал от своего нынешнего уровня, руки не сломались, кости выдержали. Суставы не вывернуло, связки не порвались.

Удар, который, по мнению зрителей, должен был размазать меня по ближайшей стене или как минимум отправить в нокаут, я принял и устоял.

На лице Кувалды застыло немое недоумение. Его кулак все еще был прижат к моим рукам. Он моргнул — медленно, как бы не веря своим глазам, не понимая, почему цель не рассыпалась.

В толпе на секунду воцарилась тишина, а потом ее прорвало взрывом — не смеха, а изумленного гула, в котором смешались возгласы, свист и откровенная брань.

Я не стал ждать, когда он опомнится. Пока противник пытался понять, как это вообще возможно, я уже действовал. Его инерция была потрачена, весь вес смещен вперед, равновесие нарушено.

Я рванул вбок: коротким движением, не отходя, а как бы обтекая его массивную тушу с правой стороны. Его левая рука инстинктивно, хоть и запоздало потянулась, чтобы схватить меня за плечо, но я был уже вне досягаемости этого захвата.

Мой собственный кулак вышел снизу, из положения у бедра. Резко, точно, как выстрел. Вся сила, которую я только что проверил, вся плотность Духа, собранная в мышцах спины, плеча и руки, влилась в это одно, сконцентрированное движение. Удар пришелся точно в челюсть.

Раздался сухой, хрустящий щелчок. Глаза Кувалды закатились, показывая белки в паутине лопнувших капилляров. Из его приоткрытого, перекошенного рта вырвался короткий хриплый звук.

Могучие, столбообразные ноги подкосились, лишенные управления, и он рухнул вперед, как подкошенный дуб, тяжело, всем весом ударившись лицом и грудью о твердый грязный пол. Пыль взметнулась небольшим рыжим облачком.

Тишина на складе стала абсолютной. Потом судья в клетчатой кепке, вытаращив глаза и побледнев, судорожно свистнул два раза подряд — официальный сигнал об окончании боя. Звук прозвучал нелепо громко в этой внезапной тишине.

— Да что это такое⁈ Шутка, что ли⁈ — раздался первый возглас.

— Договорняк! Чистейшей воды договорняк! — орал какой-то лысый детина в засаленном картузе, тыча пальцем в мою сторону.

— Кувалда, вставай! Ты что, продался⁈ — кричала женщина хриплым голосом.

— Деньги верните! Мошенники! Нас надули!

Гнев, разочарование, жадное желание вернуть проигранное — все смешалось в одном хаотичном, злом крике. Ко мне уже поворачивались не просто удивленные лица, а злые, искаженные недоверием и обидой. Некоторые даже сделали шаг вперед. Пудов, стоявший у края круга, побледнел как полотно, его глаза забегали, явно ища взглядом кого-то в толпе. А может, помощи или подсказки.