Она уже заносила руку для очередного удара, ее Вены под тонкой кожей пылали алым, неровным пожаром, выплескивая энергию, которой у такого истощенного тела быть просто не должно.

Логика подсказывала простой расчет: такой мощный допинг не может длиться долго. Но хватит ли у меня времени, чтобы она выдохлась первой?

Судя по ее расширенным невидящим зрачкам, по свисту в горле, по этой неестественной, нечеловеческой ярости, с которой она наступала, — нет. Она сожжет свои Вены дотла, превратит их в обугленные нити, но раньше, чем это случится, разнесет мне кости и разорвет мышцы.

Значит, стандартная логика не работает. Нужно сломать не ее силу, а ее ритм. Этот бешеный, но предсказуемый в своей монотонности натиск.

Она ждала, что буду и дальше отступать и закрываться. Ее допинг подпитывал именно эту уверенность. Значит, я перестану отступать.

Она рванулась вперед, ее правый кулак понесся мне в лицо по той же дуге, что и предыдущие, размашисто, с убийственной силой, но без фантазии.

Вместо того чтобы подставить онемевшие руки, я сделал встречное движение головой. Не уклонился в сторону, а вжал подбородок в грудь, напряг шею до каменной твердости и подставил под ее удар лоб — самую крепкую кость.

Удар вмазался в него с глухим, сочным, костяным стуком. В глазах вспыхнули и поплыли белые звезды, искры, весь мир на секунду превратился в ослепительную вспышку.

Но шея не сломалась, позвонки не хрустнули. Череп выдержал.

Ее рука, по инерции летевшая вперед, отскочила, будто ударившись о камень, кисть неестественно дернулась. Она на миг, крошечный обрывок секунды, потеряла равновесие, в ее бешеном, застывшем взгляде мелькнуло недоумение. Атака прервалась.

Этого мига хватило. Я рванулся на нее, врезаясь в ту зону, где ее длинные, размашистые удары были уже бесполезны. Левый кулак вонзился ей под ребра, в мягкое место между костями, прежде чем она успела опустить руки для защиты или отпрянуть.

Она ахнула — коротко, резко, воздух вырвался из ее легких со свистом.

Я не дал опомниться, не дал вдохнуть.

Правый, прямой и жесткий, — точно в солнечное сплетение. Она согнулась, инстинктивно закрываясь. Левый, уже не прямой, а короткий, взрывной апперкот, — в подбородок, заставив ее голову откинуться назад, а рот приоткрыться.

Мои удары не обладали той же бешеной, допинговой силой, что у нее. Но я атаковал часто, жестко, точно и экономно. Каждый удар был привязан к ее инерции, к попыткам вырваться, оттолкнуть меня.

Я засыпал ее градом ударов, не давая отдышаться, не давая собраться, встряхнуться для нового мощного замаха. Она отбивалась, но ее движения стали паническими, отрывистыми, лишенными прежней дикой уверенности.