Кайден встаёт чуть впереди меня, перекрывая прямой путь.

— Носителя вызвало оружие. Старый протокол запечатал академию. Пока мы не установим его требования, попытка отобрать клинок опасна.

Слева от Севры сидит сухой мужчина с золотой вышивкой на воротнике. Он держит пропускной отчёт.

— Личность установлена, командор. Мира Эстен, дочь старшей прачки. Прошла ворота по жетону погибшего кадета Рена Эстена и заняла его комнату. За присвоение военного имени полагается заключение.

Слово «погибшего» заставляет меня сильнее стиснуть рукоять. Клинок отзывается холодом вдоль запястья. Кайден замечает перемену и отступает, позволяя мне говорить самой.

— Да, я вошла под именем брата. — Голос сначала выходит хриплым. Я снимаю шапку, и волосы падают на плечи. — Приказ о возвращении выписали через три недели после извещения о его смерти. В нём угрожали признать Рена дезертиром, лишить мать выплат и забрать наш дом. Пройти контур мог только он. Я использовала его жетон.

По залу проходит шум. Советники ожидали оправданий или попытки спрятаться за ошибкой канцелярии. Я называю всё сама, чтобы эту правду уже нельзя было вынуть из меня на закрытом допросе и пересказать удобнее.

— Вы признаёте подлог добровольно? — сухой советник кладёт отчёт перед собой.

— Признаю, что защищала имя брата. Приказ был настоящим. Контур подтвердил, что Рен числится живым. Сегодня на его имя выдали лекарства и паёк. Его форму принесли в прачечную после носки.

Последняя фраза задевает совет сильнее признания. Севра переводит внимание на Кайдена.

— Эти сведения подтверждены? — Севра не сводит глаз с Кайдена.

Он отвечает после короткой паузы, будто решает, сколько может сказать при всём совете:

— Записи существуют. Проверку я начал до вашего созыва.

— Самостоятельно, разумеется. — Севра произносит это ровно, но Кайден напрягает челюсть. — О расследовании поговорим отдельно. Сейчас перед нами женщина, незаконно проникшая в закрытую академию и активировавшая оружие, которое принадлежит Северу.

Начальник оружейной службы спускается к нам. Широкоплечий мужчина с обожжёнными пальцами просит разрешения одним взглядом.

— Положите рукоять на камень, госпожа Эстен. Медленно.

Кайден собирается вмешаться, но я уже понимаю, чего ждёт совет. Если клинок перейдёт к хранителю, меня можно будет увести и продолжить заседание без дочери прачки.

Я опускаю оружие на низкую плиту. Оружейник оборачивает пальцы тканью и берёт рукоять.

Сияние гаснет. Лезвие рассыпается холодной пылью, рукоять темнеет и выскальзывает из его руки. Серебряная нить на навершии вытягивается ко мне; оружие перелетает через край плиты и ложится в ладонь. Лезвие возвращается с коротким звоном.