— Илай Верн, — он поправляет короткий ремень на предплечье. Голос спокойный, но пальцы не попадают в пряжку. — Мой источник слабый. Не рассчитывайте, что я удержу вашу сторону.

— Мой клинок отдыхает. — Я забираю у него ремень и ослабляю стежки на локте. — Кто зашивал?

Илай не вырывает руку, хотя ему явно неловко стоять передо мной с чужой помощью. Когда ткань перестаёт давить на сгиб, он наконец распрямляет локоть.

— Я. Вещевой мастер сказал ждать до следующей недели.

В воротник вплетена тонкая серебристая нить. Такую же я видела на форме Рена, но тогда приняла её за защитную вышивку.

Мастер Вард ударяет жезлом о камень.

— В круг, кадеты. Разговоры закончить.

Мы занимаем места. Илай поднимает ладони, я повторяю за ним. По контуру загорается синяя полоса, давление упирается в плечи. Первые мгновения щит держится ровно. Затем воротник Илая темнеет от инея.

Он сбивается с дыхания и опускает правую руку.

— Верн, восстановить стойку, — мастер Вард усиливает давление ещё на одну метку. — Эстен, держите свою половину.

Синяя стена проседает. Илаю становится хуже слишком быстро. Серебристая нить на воротнике светится изнутри и стягивает ткань вокруг шеи. Он втягивает воздух короткими глотками.

— Снимите давление, — требую я. — У него контур тянет магию.

— Испытание нельзя обрывать на пике. Верн обязан выровнять поток. — Наставник подходит ближе, но жезл не опускает. — Продолжайте.

Илай пытается поднять руку. Пальцы дрожат, колени подгибаются, а свет на воротнике становится ярче. Я вспоминаю мундир Рена после лечебного крыла. Такая же нить проходила возле шва.

— Илай, оставь руки. Не слушай его.

Он смотрит мутно и всё же выполняет приказ. Щит высасывает из него силу через воротник; обычное завершение контура может оказаться тем, чего от него ждут.

Я выхватываю саблю. Мастер Вард успевает крикнуть, но я уже поддеваю серебристый стежок у ключицы. Нить не режется. Она оборачивается вокруг металла и дёргает мою руку к Илаю.

Рукоять Клятвенного клинка вспыхивает у пояса.

Холодное лезвие возникает поверх учебной сабли и разрубает шов. Весь поток, уходивший через Илая, бьёт в меня. Площадка исчезает в белом свете. Я удерживаюсь на ногах лишь потому, что хватаюсь за его куртку и тяну нас обоих за границу круга.

Мы падаем на камень. Илай не двигается. От воротника пахнет горелой шерстью, серебряная нить почернела.

Контур размыкают. Давление пропадает, и меня выворачивает от пустоты под рёбрами. Я пытаюсь приподняться, но Кайден уже рядом и удерживает меня за плечо.

— Где больно? — Он говорит резко, проверяя взгляд и дыхание.