— Мог. Ваши шрамы тоже могли рассказать о программе раньше, чем Илай исчез.

Он не удерживает меня. Лишь требует не вызывать клинок до утра, и в коридор я выхожу одна.

В комнате горит лампа. За столом сидит Тесса — невысокая темноволосая кадетка, которую я видела рядом с Илаем на плацу. Перед ней лежит лист с расчётами, подписанный его рукой.

— Мне велели переселиться сюда до конца вашего испытания, — произносит она, когда я закрываю дверь. — Я не возражала. Хотела спросить об Илае.

Голос у неё ровный, но последнюю строку Илая она переписывает уже третий раз: на бумаге продавлены две прежние попытки.

— Его удалили из списка курса, — говорю я.

Тесса кладёт перо. Чернила растекаются на букве, и она промокает пятно рукавом, не замечая, что портит манжету.

— Утром он должен был вернуть мне этот расчёт. Наставник сказал, что я перепутала имя. — Тесса подвигает лист ко мне и прижимает ногтем подпись. — Это его почерк. Я ничего не перепутала.

Я достаю обрезок серебристой нити с его воротника и кладу рядом. Тесса не тянется к нему; сначала смотрит на дверь, потом встаёт и проверяет щель над порогом. Только после этого возвращается.

— Что вам нужно? — Тесса возвращается к столу, но не садится.

Я подвигаю к ней серебристую нить.

— Ведомости прачечной. И человек, который знает академические номера помещений.

Тесса медлит. Для её семьи место в академии — единственный шанс удержать поместье после двух неурожайных зим, а договор её матери зависит от совета. Я вижу заплаты на внутренней стороне манжет и не тороплю с ответом.

— Моя мать поставляет сюда нижние рубахи, — наконец говорит она. — Если нас поймают в архиве, совет расторгнет договор.

Тесса складывает лист Илая вчетверо и прячет за корсаж.

— Поэтому не попадёмся. Рабочие книги держат в приёмной до утренней сверки.

Мы спускаемся перед первым колоколом. Тесса надевает старое платье для хозяйственных дежурств, я завязываю серый передник поверх формы. В служебной галерее никто не останавливает женщину с корзиной белья. Передник и занятые руки здесь значат больше, чем фамилия.

Прачечная уже шумит. В чанах кипит вода, деревянные вальки выбивают ткань, по каменному полу тянется пар. Под этим грохотом можно говорить, но нельзя долго стоять без дела. Я беру со стола стопку меток, Тесса несёт пустую накладную, и мы проходим в приёмную как две работницы, которым некогда объясняться.

Писарь спит над книгой. Тесса будит его претензией из-за недостающих четырёх рубах в последней поставке. Четыре рубахи стоят недельного жалованья мастерской, поэтому раздражение ей изображать не приходится. Писарь начинает спорить, затем уходит искать накладную у кладовщицы.