— Сначала проверим ход без человека, — решаю я. — И найдём стопор. Ты не будешь держать рычаг всё время руками.

К вечернему колоколу у нас есть медная метка, клин для рычага и шнур с узлами по длине шахты. Спускаться сразу нельзя: после отбоя меня ждёт Кайден, так и не сообщивший, что нашёл в Б-7.

В тренировочном зале горят все лампы. Кайден стоит у окна; с края плаща на камни ещё капает вода нижних галерей. На столе лежит моя тонкая ведомость, но рядом нет ни найденных людей, ни приказов об арестах.

— Б-7 оказался пуст, — говорит он прежде, чем я спрашиваю. — Помещение вымыли недавно. Остался след от кресла и крепления в полу.

Я кладу на скамью рукоять. После тёплой рубашки его ответ звучит хуже признания во лжи.

— Значит, вы пришли поздно.

Кайден принимает удар молча. Раскрывает футляр с кристаллами и выбирает самый светлый.

— Поэтому сегодня вы научитесь удерживать клинок дольше минуты. Там, куда вы собираетесь полезть, одного вызова может не хватить.

Он знает. Не спрашивает про видение и не зовёт стражу. В его запрете впервые появляется трещина: Кайден пытается остановить меня и одновременно готовит к тому, что не сумеет.

Я удерживаю лезвие на длину локтя, прохожу между контурами и гашу его перед поворотами. На четвёртом круге серебряная грань цепляет защитную линию; холод бьёт в плечо, и я теряю шаг.

Кайден ловит меня за талию раньше падения. Второй рукой перехватывает запястье с клинком, разворачивая лезвие от себя. Мы замираем слишком близко: моя ладонь упирается ему в грудь, под тканью ощущается быстрый удар сердца. Кайден смотрит на мой рот, потом выше, будто даёт мне время отстраниться.

Я не отстраняюсь сразу. Хватка на талии ослабевает, но Кайден всё ещё удерживает меня. На несколько секунд хочется поверить, что человек, пришедший слишком поздно, всё же каждый раз шёл к Рену.

Кайден наклоняется. Между нами остаётся одно дыхание, и в этот момент рукоять обжигает ладонь. Серебряная нить вспыхивает, напоминая, ради чьей клятвы оружие выбрало меня.

— Рен вошёл туда сам? — спрашиваю я, не отводя глаз.

Кайден отступает первым и убирает руку с моей талии. Холод зала возвращается сразу весь.

— Да. — Он отвечает неохотно, уже зная, что одного слова не хватит. — Я хотел провести его как помощника архивариуса. Рен отказался. Сказал, что в закрытом корпусе доверяют только тем, кого считают пригодным для отбора.

Я ставлю клинок остриём вниз. Серебро дрожит возле пола, отражая белые линии контуров.

— И вы позволили ему стать одним из них.

Кайден подходит к столу, но не прячется за измерителями. Упирается ладонями в край, оставляя незастёгнутую перчатку на виду.