— Эти метки с лечебной партии? — Тесса держит приёмщицу вопросом, пока я поднимаюсь. — Вчера на накладной стоял другой знак.

Женщина выдёргивает у неё бирку и начинает объяснять разницу между утренней и ночной обработкой. За спиной звякает цепь подъёмника, под корзиной закрываются створки. Рена раздели внизу несколько минут назад, а теперь подъёмник уже отправляют обратно. Нижний уровень не пуст и не запечатан.

Мы выходим с пустыми руками. Рубашка осталась под простынями, и меня грызёт ощущение, будто я снова позволила брату исчезнуть за чужой дверью.

Тесса дожидается, пока мы пройдём служебную галерею, и только там останавливает меня.

— Вниз сейчас нельзя. — Она говорит тихо, но не просит. — Командор забрал ключи, у шахты две работницы, через десять минут придёт смена.

Я сжимаю пустые пальцы, всё ещё помня тепло ткани.

— Рубашка была тёплой.

Тесса видела мои стежки на манжете, поэтому вместо утешения разворачивает накладную. На обороте стоят времена выдачи белья.

— Тогда перестанем тратить время на закрытую дверь. Узнаем, когда её открывают сами.

Мы возвращаемся к прачечной порознь. Тесса садится в коридоре с учебником, будто ждёт хозяйственное дежурство, а я устраиваюсь в комнате для починки мешков. Через прореху в занавеси виден подъёмник и решётка перед шахтой.

До полудня корзины поднимают трижды. Приёмщица вставляет в щель плоскую металлическую метку и тянет рычаг под столом; свою метку носит на шнурке под воротником. Стражник появляется только при подъёме людей и открывает решётку ладонью через белый круг на стене.

Тесса записывает интервалы между обходами. Пока рядом работают прачки, она листает учебник, а я штопаю один мешок, каждый раз распуская последний шов. После ночной обработки шахта остаётся без лекарей двадцать две минуты; стражник уходит принимать смену.

— Метку можно сделать, — шепчу я, когда в комнате наконец никого не остаётся. — Там обычная медь, сверху белая эмаль. Размер я запомнила.

Тесса смотрит на аккуратный квадрат, который я вырезаю из старой пряжки.

— А круг на стене? Ладонь стражника мы не подделаем.

Я ещё раз смотрю на стол и на щель, в которую исчез край последней простыни.

— Решётка закрывается после подъёма. Бельевой люк под столом остаётся без контура. Через него проходит корзина.

Тесса перестаёт писать. Отверстие узкое, ниже движется платформа. Она ищет другой путь в расписании и не находит.

— Ты спустишься в корзине, — произносит она наконец. — Я останусь у рычага и подниму тебя до возвращения стражи.

Тесса сминает край накладной и разглаживает его ногтем. Если механизм застрянет, она останется наверху одна.