— Они знают, что нить можно найти, — говорю я, вынимая Клятвенный клинок. — Поэтому запирают их вместе с ней.

Кайден просит не бить по двери. Белая сеть уже принимает силу из класса; если я разрежу запирающий контур, удар может пройти через тех, кто лежит ближе к стенам. Он показывает на старую медную трубку у пола — часть системы подачи горячей воды. За ней должен быть прачечный вентиль.

Я срываю декоративную решётку и дважды ударяю рукоятью по трубе: длинный, короткий. Мама учила нас этим сигналам, когда шум машин заглушал голоса. Ответ приходит снизу почти сразу — три быстрых удара. Потом по трубе ползёт горячий пар, обжигает ладони через ткань и выдавливает внутреннюю защёлку. Дверь отходит на палец.

Кайден просовывает клинок в щель, я наваливаюсь рядом. Его рана снова открывается: на белой рубахе расползается тёмное пятно, но он не отпускает створку, пока изнутри не врезается Тесса. Мы втроём сдвигаем дверь ровно настолько, чтобы она выбралась в коридор.

На Тессе нет куртки. Она содрала её вместе с двумя пуговицами и обмотала вокруг серебряного шва ремень, пытаясь пережать поток. Под тонкой рубахой нить всё равно светится вдоль позвоночника. Тесса едва держится, но первым делом требует открыть класс: там остались пятнадцать человек, преподаватель и Ливия Крейс.

— Дориан внутри? — спрашиваю я, уже протискиваясь в щель.

Тесса качает головой и ловит меня за рукав. Перед запуском Дориана вызвали в оружейный зал как старшего наследника. Она не успела договорить, когда из класса раздаётся детский, совсем неподходящий академии крик. Ливия сидит под столом, прижав подбородок к коленям. Серебро в её парадном воротнике горит ярче, чем у остальных.

Преподаватель защитных контуров, господин Вель, пытается удерживать общий купол над учениками. От напряжения у него дрожит голос, а по виску стекает пот, но стоит увидеть Кайдена, он роняет заклинание. Несколько кадетов сразу сгибаются ниже, и Вель, выругавшись, возвращает руки в прежнее положение.

Я подползаю к Ливии между сдвинутыми партами. Девочка узнаёт меня по лицу с объявлений Севры и сначала отпихивает ножницы, которые я достаю из кармана. Приходится показать собственный распоротый ворот и серебряную нитку, вынутую мамой из формы Рена.

— Разрежешь — станет больнее? — спрашивает Ливия. Она старается говорить ровно, как старшие Крейсы, но последний звук застревает в горле.

Я не обещаю того, чего не знаю. Оборачиваю мокрой тканью участок возле шеи и прошу Веля сказать, изменится ли поток. Преподаватель не отвечает сразу: он чувствует только общий отвод и боится снять купол даже на мгновение. Кайден опускается рядом, прижимая ладонь к полу, и через старые учебные линии ищет направление силы.