— Нить ведёт вниз, в центральный распределитель, — произносит он после паузы. — Сейчас нагрузка разделена между всеми в комнате. Снимать нужно одновременно.

Тесса уже собирает ножницы, ремни и мокрые полотна. Она не просит разрешения и не ждёт, когда мужчины закончат расчёты: ставит двух кадетов, которые ещё могут двигаться, у каждого ряда и велит распарывать только внешний шов. Вель переносит купол ближе к дверям. Я понимаю её решение и подхватываю — через прачечные трубы вызываю людей мамы, а Кайден посылает преподавателя к соседним классам с тем же сигналом.

Корпус отвечает ударами изнутри. Где-то двери не открываются, где-то кадеты ещё в сознании и сами ломают мебель. Через пять минут в учебное крыло пробираются мама, Илай и две прачки с корзинами мокрого полотна. Следом появляется преподавательница истории щита, госпожа Рейт; она несёт связку ключей, украденных из учительской, и не даёт Велю отправить её назад. Совет забрал у неё брата двадцать лет назад под видом перевода. Сегодня она впервые видит, куда.

Мама проверяет шов Ливии и сразу отбирает у меня ножницы. Серебряную нить нельзя просто вытянуть: она прошита петлями через обычную ткань, поэтому при рывке затянется вокруг шеи. Прачки начинают распарывать форму короткими участками, оставляя нить лежать свободно на мокром полотне. Илай, всё ещё сипящий после рук Рена, ползёт между партами и учит кадетов дышать медленнее, чтобы источник не бился с отводом.

Дориан появляется, когда мы открываем второй класс. Он ведёт за собой троих старшекурсников и держит за ворот офицера внутренней охраны. На рукаве у офицера белый зажим; Дориан заставляет его открыть боковую лестницу, но тот повторяет приказ Хольта, даже когда Крейс прижимает его лицом к стене.

Увидев Ливию под столом, Дориан отпускает пленника так внезапно, что тот падает. Он добирается до сестры на коленях, не замечая ни меня, ни Кайдена. Ливия пытается подняться и сердито шепчет, что с ней всё в порядке; потом её выворачивает от нового толчка сети, и Дориан наконец видит светящийся шов.

— Снимите с неё это, — требует он, обращаясь ко мне так, словно всё ещё может приказать прачкиной дочери. Голос срывается, и Дориан тут же повторяет тише: — Пожалуйста. Я открою оружейную, выведу людей, что угодно. Только начните с неё.

Мама продолжает работать с той же скоростью. Она не ускоряется ради фамилии Крейс и не унижает его отказом. Объясняет, что сейчас освобождает участок возле сердца; если перескочить к вороту, нить затянет петлю. Дориан садится напротив Ливии и даёт ей сжать свою руку. Через минуту уже сам придерживает мокрое полотно, точно выполняя мамины указания.