Мы прекращаем распарывать форму. В открытых классах пахнет мокрой шерстью, мылом и перегретым металлом; на полу лежат десятки свободных серебряных петель, но ни одну нельзя убрать из сети. Мама снова закрепляет их на полотне возле кадетов, возвращая равномерный отвод. После крика Тессы никто уже не просит начать с него.

Кайден остаётся у центральной линии и удерживает скачки источником. Иней покрывает пол, рана под рубахой промокла насквозь. Я пытаюсь заставить его отойти, однако он просит сначала найти замену: стоит ему убрать ладонь, и сеть снова выберет слабейшего. Госпожа Рейт садится рядом, хотя её магии едва хватает на учебный светильник. Вель присоединяет свой контур с другой стороны. Вдвоём они принимают часть нагрузки, и только тогда Кайден позволяет мне поднять его.

Над дверью оживает переговорная пластина. Голос Хольта объявляет, что диверсия в первом корпусе остановлена, а всем кадетам предписано оставаться на местах. Затем слова обрываются, и вместо него говорит Севра.

Она обращается ко мне по имени. Кайден для неё уже источник без власти, Дориан — наследник, которого можно прижать семьёй. Севре нужен человек с Клятвенным клинком, и она предлагает мне подняться в северную обсерваторию без оружия. До моего возвращения она обещает не усиливать отвод.

— Обещает она хорошо, — сипло замечает Илай. Он сидит возле Тессы и держит мокрую ткань на её ожоге. — У нас в Белом зале тоже всё начиналось с обещаний.

Я не собираюсь идти одна и не собираюсь оставлять клинок. Дориан предлагает взять Севру заложницей сразу, как только двери обсерватории закроются, но Кайден заставляет его посмотреть на серебряные нити. Совет держит первый курс через центральный распределитель; любое нападение может стать командой на полный отвод.

Рен стоит у окна, связанный шнуром за пояс с трубой. Голос Севры не включил в нём приказ, и это пугает его больше прежних приступов. Она либо отрезала его от управления, либо уже готовит Кайдена как замену. Брат просит меня выслушать предложение и тянуть время. Когда я спрашиваю, доверяет ли он Севре хоть в чём-то, Рен смотрит на кадета с белой коркой у губ.

— Она хочет, чтобы щит выжил, — говорит он после долгой паузы. — На этом месте она правду не меняет. Людей внутри задачи — да. Саму задачу — нет.

Я оставляю клинок маме только у лестницы. Она прячет рукоять в корзину под мокрыми простынями и остаётся рядом с закрытым корпусом, чтобы связь между нами не оборвалась. Кайден идёт со мной до верхнего перехода; дальше его не пускает новый контур совета. Мы останавливаемся перед серебряной чертой на полу.