Команда добралась до него раньше шагов охраны. Под кожей у виска вспыхивает серебро. Я затягиваю шнур на его запястьях, и брат, переждав первый толчок, выговаривает, что Хольт уже знает о вскрытии архива. Нас не ищут по комнатам: совет просто гонит управляющий ключ к ближайшему выходу.

Кайден принимает решение ещё до того, как мы возвращаемся в учебный корпус. Он ведёт нас через старую галерею к Залу присяги — месту, куда первокурсников приводят в первый день службы. После отстранения от командования зал для него закрыт, но камень над дверью всё ещё узнаёт кровь Арвелей. Это последний доступ, который совет не успел отнять.

Внутри пахнет воском, мокрой шерстью и холодным железом. На круглом полу сотни выцветших имён; через каждое проходит одна и та же серебряная линия, уходящая к гербу Арвелей. Теперь я понимаю, почему Севра могла приказать кадетам остаться в прошитой форме и почему часть из них подчинялась, даже зная о Белом резерве. При поступлении они клялись Северу, академии и дому, который держит гарнизон. Отказ от прямого приказа главы Арвелей отзывался в источнике как нарушение присяги.

Тесса ждёт нас у стены. Мама успела передать ей копию из архива, и та держит лист отцовской подписью наружу. Когда я подхожу, она не спрашивает, точно ли это его почерк. Видимо, уже проверила столько раз, сколько смогла вынести.

— Он писал мне, что подписывает поставки для щита, — говорит Тесса, медленно складывая лист. — Деньги обещал прислать после церемонии. Я ещё думала… наконец-то выбрался. Наконец-то нашёл место, где ему доверяют.

Фраза обрывается сама. Тесса запихивает копию под пояс и подходит к кругу присяги. Севра использовала подписи людей, которые привыкли называть подобные решения службой. Герд Верн тоже выбрал эту удобную формулировку. Сейчас дочери от этого не легче.

Кайден просит Веля привести к дверям тех кадетов, кто способен стоять. Преподаватель сначала смотрит на бывшего начальника так, будто ждёт приказа привычной формы, затем морщится и кивает уже по собственной воле. Через несколько минут коридор заполняют ученики: кто-то держится за стены, кого-то поддерживают прачки, Ливию Дориан приносит на руках и усаживает возле порога. Серебряные нити в форме остаются подключёнными, поэтому никто не может уйти далеко.

Кайден становится в центре круга. Без командорского плаща и знаков различия он выглядит здесь почти неправильно. Рана снова тянет рубаху тёмным пятном, мороз у сапог то появляется, то тает. Севра сняла его с командования, однако чин и наследственное право Арвеля пока существуют, а личная присяга кадетов всё ещё проходит через его род.