Он прикладывает ладонь к старому гербу. Камень отвечает не сразу. По полу идёт слабое серебряное свечение, имена вокруг нас проступают одно за другим.

— Кадеты Северной академии, — начинает Кайден и запинается.

Я никогда не слышала, чтобы он искал слова перед строем. Люди у дверей тоже замечают это: кто-то выпрямляется, кто-то перестаёт шептаться. Кайден несколько секунд смотрит на линии под ногами, будто видит вместе с ними тех, чья сила когда-то сделала его командором.

— Вас учили, что присяга требует подчинения до смерти. Я сам учил этому. — Он проводит большим пальцем по старой выемке герба, и лёд забивается в трещину. — Сегодня дом Арвелей использует эту присягу, чтобы удержать вас возле отвода. Я имею право разорвать только ту часть клятвы, которая принадлежит моему дому. Этого достаточно.

Дориан резко спрашивает, что будет с военной присягой. Его тревога понятна: если Кайден освободит кадетов от всего сразу, Севра объявит их дезертирами и половина гарнизона поверит. Кайден отвечает после короткой проверки печатей: служба Северу останется, защита города останется, приказы законного гарнизона тоже. Исчезнет право Арвеля заставлять человека повиноваться ценой собственного источника.

Рен у стены перестаёт бороться со шнуром. Его управляющая печать устроена иначе, но даже он чувствует изменение в общем контуре. Илай стоит от него дальше всех и всё равно первым замечает, как серебро на воротниках кадетов начинает меркнуть.

Кайден произносит освобождение без торжественных слов. Называет своё полное имя, наследственное право и говорит, что возвращает каждому кадету его личную волю в части присяги дому Арвелей. После этого серебряная линия на полу трескается сразу в десятках мест.

Кто-то у дверей всхлипывает от неожиданности. Один мальчишка падает на колени, потому что всё это время удерживал в себе приказ вернуться в комнату. Ливия хватается за брата и шепчет, что давление в груди ушло. Сама сеть Белого резерва остаётся: нити всё ещё тянут магию через форму. Зато теперь кадет может сорвать приказ Севры и не получить удар присягой изнутри.

На гербе вспыхивает красная печать совета.

Голос Севры разносится по залу без подготовки. Она называет освобождение присяги злоупотреблением наследственным правом в период угрозы Северу. За ней звучат ещё четыре голоса — представители Великих домов подтверждают решение один за другим. После каждого подтверждения с формы Кайдена исчезает что-то, чего я раньше даже не замечала: тонкая ледяная кайма на вороте, знак чина у плеча, родовая печать на перстне.