Входит начальник полиции, садится напротив. На нем помятый парадный мундир, наверное, весь день в нем проходил. Заметив, что я разглядываю его китель, он движением руки разглаживает морщинки. Я с ним много лет не общался, но у него все те же стеклянные глаза политического животного, загнанного в клетку законов и инструкций.

– Или я оставляю тебя прозябать здесь до конца дней, – говорит начальник. В руках у него мой отключенный ИЭ. – Или ты даешь согласие на просмотр своего ИЭ. Удивлен, что ты его отключил. Твое право и все такое. Если ты невиновен, запись это подтвердит.

– Не хотите сказать, где мои жена и ребенок? – спрашиваю я.

– Прежде дай согласие, – говорит начальник. – На просмотр данных с ИЭ, только за последние два дня.

– А как насчет медпомощи?

Я сам себе удивляюсь. Чувствую себя нормально. Я бы сказал, превосходно.

– Тут замешана Акира Кимура, – отвечает начальник. – Даже если сейчас откажешься, мы добьемся разрешения.

Я его прекрасно понимаю.

– Ладно, дайте мне поговорить с федералами, – говорю я. Начальник со вздохом встает.

– Мы сегодня лишились двух хороших работников. Эксперты сказали, взрыв был направлен конусом.

– Это не я, – говорю я. – Шефа я всегда недолюбливал, а парнишку чертовски жаль, но это не моя работа. И Джерри я не убивал. Она была мне другом. Из лучших друзей. Ну, так где мои жена и ребенок?

Начальник выходит из комнаты.

Входит Сабрина. Рукава у нее закатаны, предплечья еще помнят годы с ракеткой, дающей подачи со скоростью 200 миль в час. И бицепсы у нее в порядке – сколько она носила на руках Аскалон. Глаза блестят зарницами. Она выглядит сильной, и я так рад ее видеть, что готов заплакать. Хочу встать, обнять ее, но наручники не пускают.

– Как Аскалон? – спрашиваю я.

– Все с ней хорошо. С чего ты взял, что с ней могло что-то случиться?

Мое недавнее облегчение смерзается в обычную неприязнь.

– С того, что узнал о Джерри. Возвращаюсь домой – дома пусто. Я волновался.

– То есть ты имеешь отношение к смерти Джерри?

Не сразу, но я все же соображаю, что Сабрина на работе. Начальник вывал ее из резерва и натравил на меня. А хуже всего, что она согласилась.

– Как же ты меня ненавидишь, – говорю я. – Первым делом, вернувшись на службу, норовишь засадить меня за решетку.

– Мы себе дела не выбираем, – говорит она. – Сам знаешь.

Я киваю, всматриваясь в нее. Выглядит на все сто. Слаксы, серый жилет в обтяжку. Как и мундир начальника, все из умной ткани с подгонкой по фигуре. Костюм «госпожи» от корпорации, нарочито угрожающий. Я стараюсь скрыть, что чуточку завелся. И гадаю, это со мной что-то не так или всем мужчинам женщина кажется привлекательнее, когда не привязана к ребенку. Я понимаю, что это неправильно. Каждый, когда ему надо оправдать человеческую мерзость, хватается за эволюцию. «Мы так устроены. Потому и не вымерли до сих пор, что мы такие». Люди говорят, мы все ближе к совершенству. Мне это всегда казалось враньем.