Сабрина садится напротив меня.

– Где Аскалон? – спрашиваю я.

– Не твое дело, но с няней.

Я смотрю на ее руки. Она даже маникюр сделала. Может, я занимаюсь руками, чтобы не гадать, правду ли она сейчас сказала.

– Акиру хоронят завтра, – говорит Сабрина. И смотрит на часы. – Строго говоря, уже сегодня. Сюда дадут прямой эфир.

– Быстро они. Всего два дня, как она умерла.

Сабрина пожимает плечами и сворачивает на другое.

– Как я понимаю, морской болезнью ты не страдаешь.

Она моя жена, сама знает, что не страдаю. Отец любил океан. Всегда ворчал, что мы столько времени тратим на всякое в световых годах от нас, а того, что вокруг, не замечаем. Того, чем живем. Я в детстве полжизни провел с ним в воде. Погружался на глубины, какие другим ребятам и не снились. Если и была у меня морская болезнь, к семи годам ее смыло.

– Причина смерти? Джерри, – поясняю я.

– Начальник полиции считает, что бешенство одного старика.

Я снова смотрю в окно. Ночь перешла в утро. Мутные от осадка волны плещут в стекло. Это должно внушать подозреваемым чувство, что они плывут по воде. А когда начинается прилив, им кажется, будто они тонут. Из всех помещений правоохранительных служб это ближе всего к глубоскребу. До дна не достает, но здесь, как и в них, настоящие знаменитости живут ниже всех – там, где холоднее, откуда труднее бежать. И меня туда сунут, если вынесут приговор. Я так устал, что сам сомневаюсь в своей невиновности. И стараюсь собраться с силами.

– Как я понял, дело поручили тебе, – говорю я. – Тебя вернули, потому что лучшие мозги заняты Акирой? Лучше бы спихнули федералам. Здесь многовато невысказанных обид.

– Потому что ты убил капитана. И взорвал купол.

– Мы оба знаем, что бомба – не моя работа.

– А чья же?

Акиры, конечно. Она даже из могилы меня прикрывает – не ради меня, а чтобы дать мне возможность выполнить одно последнее задание. Но она – не господь бог. К тому же мертва. Невероятно, но мне каждый раз приходится себе об этом напоминать.

– Все больше походит на то, что смерть Акиры – самоубийство, – будто прочитав мои мысли, говорит Сабрина.

Они увязли. Уперлись в тупик. Возможно, потому и торопятся с похоронами. Чтобы избавиться от давления. С другой стороны, Кеннеди похоронили через три дня после выстрелов в Техасе, но это не отвлекло публику от убийцы.

Я вспоминаю день, когда собирался нырнуть в воду с сорокадвухфунтовым ядром. Акира держала меня за руку и говорила, что тоже устала. Потом я вспоминаю, что Сабрина всегда была сильна в интеллектуальной игре. Потому-то она так сексуальна и потому с ней трудно жить. Моя жена, бросив импульсную ракетку, не отказалась от игр. Весь этот разговор словно на корте – подача, удар, очко. Подача, удар, очко, и победа, как всегда, за ней.