Внезапно он расплывается в улыбке, а в глазах вспыхивают лукавые огоньки.
— Не думал, что ты моя преданная поклонница, — он откидывается назад, опираясь на ладони. — Больше года не мог выудить из тебя даже короткого сообщения, а теперь поешь такие дифирамбы. Я польщен.
Непроизвольно фыркнув, я бормочу:
— Рада твоему возвращению. А то на мгновение стал каким-то слишком уж серьезным.
Его улыбка перерастает в откровенно самодовольную ухмылку.
— Значит, моя компания тебе все-таки по душе. Я так и знал.
Я отвожу глаза и смотрю прямо перед собой, прекрасно понимая: встреться сейчас с его лукавым взглядом, тут же покраснею до корней волос.
— Верь в любые сказки, лишь бы улыбался.
Он сползает чуть ниже, устраиваясь на локтях.
— Меня бы больше порадовало, если бы ты отвечала на сообщения.
Я скептически фыркаю.
— Уверена, какая-нибудь из многочисленных хоккейных фанаток с радостью ответит взаимностью и поумерит твою тягу к флирту.
— Ни одна из них не умеет так развлекать, как ты.
Я театрально прижимаю руку к груди.
— О, Киран, я до слез польщена! Прямо предел мечтаний любой девушки!
— Я серьезно.
— Я тоже.
— Правда думаешь, что у меня получается? — спрашивает он, прищурившись и пристально всматриваясь в мое лицо. — Понимаю, прошло всего два дня, но...
— ...но ты боишься все испортить, — заканчиваю я, и его внезапная серьезность побуждает ответить предельно честно. — По-моему, ты ведешь себя удивительно самоотверженно: с головой окунулся во все заботы и держишь удар с высоко поднятой головой.
Киран подается вперед, растерянно разводя руками.
— Да я понятия не имею, что делаю! Прошлой ночью накачал книг по воспитанию, и меня в жизни так не накрывало, — шумно выдохнув, он роняет голову и в сердцах зарывается пятерней в черные как смоль волосы. — Да что за бред вообще? Споры ведутся буквально обо всем...вообще обо всем! Полуфабрикаты против натуральных продуктов. Гаджеты против полного запрета на экраны. Обычная школа против домашнего обучения. Приходится принимать решения на каждом шагу, и у обеих сторон столь веские доводы, что я просто застреваю посередине, словно на чертовом теннисном матче.
Руки так и чешутся его обнять, чтобы хоть как-то утешить.
— У моей двоюродной сестры случилась точь-в-точь такая же истерика, как у тебя.
— Серьезно? — с явным недоверием отзывается он.
— Угу, — задорно подтверждаю я, мысленно возвращаясь к тому дню в ее доме. — Нам с мамой и тетей пришлось недели на три конфисковать ноутбук и пособия для будущих мам: настолько глубоко она зарылась в исследования. Поверь, Киран, все, что ты сейчас испытываешь, совершенно нормально иабсолютно оправданно.