Грейсон берет себя в руки – из последних сил – и едва слышно шепчет:
— Киран, чей ребенок?
Нависшее над нами напряжение настолько ощутимо, что даже Бэмби неслышно подкрадывается сзади, ступая с предельной осторожностью. Собака словно чувствует: то, что я сейчас произнесу, перевернет всю жизнь.
— Мой, — хриплю я.
И захлестнувшие чувства – первобытный ужас от мысли, что сломаю девчонке жизнь, щемящая тоска от всего, через что ей пришлось пройти, – бурным потоком устремляются к поверхности. Прежде чем успеваю опомниться или сдержаться при Эмми, из груди вырывается удушливое рыдание, и я, будто молю о помощи, хрипло шепчу фамилию лучшего друга:
— Кроуфорд.
Я кожей ощущаю: самообладание вот-вот треснет по швам. Случившееся за сегодня, вся сокрушительная тяжесть открывшейся правды рвутся наружу, и сдерживать натиск я больше не в силах.
На лице, должно быть, отпечаталось такое отчаяние, что Белла тут же делает шаг вперед и ласково касается Эмми.
— Привет, хорошая моя, хочешь посмотреть на собачку? Ты любишь собачек?
К глубочайшему изумлению и облегчению, Эмми отпускает меня и практически падает в объятия Беллы; я замечаю, что слезы стоят не только у меня в глазах. Маленький вздернутый носик малышки покраснел, глаза припухли, а темные круги под ними выглядят слишком пугающе для трехлетнего ребенка. Стоит Эмми скрыться за поворотом под тихое, убаюкивающее воркование Беллы и трусящую следом Бэмби, как я перевожу взгляд на Грейсона, падаю на колени и разражаюсь рыданиями.
Он тут же опускается на пол рядом и крепко прижимает меня к себе, пытаясь собрать осколки воедино.
Глава 3Киран
Тренер Андерсон:Надеюсь, все в порядке, Эшфорд
Тренер Андерсон:Перезвони, когда появится возможность
Мы с Грейсоном сидим на ступеньках веранды и смотрим на задний двор. Наблюдаем, как Эмми понемногу оживает – впервые с того момента, как увидел ее плачущей в приюте.
Белла, Бэмби и Эмми резвятся на траве, хотя, скорее, возятся только Эмми и собака – Белла оказалась чуть ли не третьей лишней. Она перепробовала все, чтобы выудить у малышки хотя бы смешок, но губы Эмми сжаты так плотно, словно заперты на замок. И все же у Бэмби, не отходившей от дочери с той самой секунды, как положила на нее глаз, удалось вызвать крошечную робкую улыбку.
Когда ее увидел, у меня напрочь перехватило дыхание. И следом нахлынула первобытная потребность: сделать все, что в моих силах, лишь бы Эмми улыбнулась снова.
— Ее нашли прямо там, Грейсон, — бормочу я. — Она просидела рядом с мертвой матерью бог знает сколько времени, — голос срывается. — Говорят, около четырех дней.