Белла понимающе кивает, будто мои слова звучат абсолютно логично. Наверное, так оно и есть, но некогда об этом думать: я чересчур охвачена облегчением от того, что подруга поверила объяснениям и перевела тему.
— Когда прием?
— Мама умолила принять меня сегодня же, во второй половине дня.
— В субботу?
— В три часа.
Белла присвистывает.
— Ни разу не слышала, чтобы узкий специалист соглашался на прием в выходной, — заметив мой испуганный взгляд, она торопливо добавляет: — Все образуется, Лай, вот увидишь.
— А если нет? — тихонько спрашиваю я.
— Значит, я буду рядом. На каждом шагу.
Глава 37Киран
Киран: Во сколько приедешь?
Моя будущая жена: В половине девятого
Моя будущая жена: Как и в любой другой понедельник
Моя будущая жена: А что...?
Моя будущая жена: Стоит начинать бояться? Почему-то кажется, что да
Киран: Просто проверяю, как там дела у лучшей няни в мире
Киран: Сама понимаешь, выполняю долг босса
Моя будущая жена: Ты терпеть не можешь, что приходишься мне боссом
Киран: Ничего подобного
Моя будущая жена: Ты сказал это слово в слово
Киран: До того, как ты перестала быть против флирта с боссом ;)
Киран: Теперь, когда могу сделать тебе куни и оставаться начальником – я просто обожаю этот титул
Киран: В нем есть что-то порочное, прямо как в твоих книжках
Моя будущая жена: Я удаляю переписку
Киран: Да ладно тебе, солнышко
Киран: Мы оба знаем, как тебе нравится, когда я говорю пошлости
Я нервничаю.
Больше чем нервничаю.
Нет, в словаре просто не найти подходящего слова, чтобы описать, как сердце бьется о ребра, вопя, что я кретин и зашел слишком далеко.
Вытирая потные ладони о задние карманы джинсов, я в миллионный раз выглядываю в окно второго этажа, чтобы проверить, не появилась ли машина Лайлы на подъездной дорожке.
— Лай? — подает голос стоящая рядом Эмми.
Ее милый голосок и прозвище, подхваченное от Беллы, заставляют бешено колотящееся сердце на секунду замереть, а затем оно с новыми силами возобновляет попытки пробить грудную клетку и вырваться наружу.
Я киваю, вгрызаясь зубами в ноготь большого пальца, и тут же отдергиваю руку.
— Да! Лай уже едет, малышка.
Она кивает в ответ настолько серьезно, словно я отдал самый важный приказ в ее жизни. Бежит в спальню, из которой открывается лучший вид на дорогу, хватает плюшевого ретривера и забирается с ногами на кресло-качалку – то самое, в котором спал первые три недели после ее появления. Эмми не отрывает взгляда от окна, хотя я более чем уверен: с ее роста видно только небо.
Губы дрогают в улыбке.
— Знаешь же, что ты мой лучший друг, да? — наклонившись, я целую ее в лоб, впитывая тепло улыбки. — Только дяде Грейсону не говори. Его удар хватит.