— Привет! Ты что... — слова застревают в горле.
Белла примирительно поднимает руки.
— Только не злись. Она очень сильно за тебя испугалась.
Заложив страницу, я кладу книгу на прикроватную тумбочку и похлопываю по матрасу рядом с собой.
— Маме не следовало тебя тревожить.
Тихонько прикрыв дверь, Белла сбрасывает туфли и усаживается на кровать.
— Ты ведь обещала, что я первой узнаю, если что-то случится.
Я растерянно моргаю и прикусываю губу.
— Сейчас полегче, чем сразу после пробуждения, но...
— Но...? — подталкивает Белла.
Подняв голову, я наконец озвучиваю то, что побоялась высказать родителям и о чем до смерти боюсь говорить лечащему врачу: даже любимая книга не помогла отвлечься от гнетущего чувства и покалывания в груди.
— Все как-то иначе. Утром я сразу поняла: что-то... не так.
Белла хмурится.
— Опять обострение?
— Еще более странно. Хоть с тех пор и прошло много времени, свои ощущения-то я помню.
— Ты не могла пропустить прием таблеток?
— Господи, нет, я бы ни за что не забыла. Пью строго по часам каждый божий день, — из коридора доносится мамино шмыганье носом. Со вздохом я поворачиваюсь к подруге. — Сходишь со мной к врачу? Знаю, мама тоже рвется, но мы только накрутим друг друга до истерики.
Я и так уже на грани того, чтобы рвать на себе волосы. Мысли бешено мчатся по кругу, а тело реагирует так, словно по лесу гонится медведь.
Паника – мое второе имя в эти минуты.
Белла кивает.
— Разумеется, все что угодно. Кроме одного, — она предостерегающе поднимает указательный палец. — Я говорить не стану. Разбивать материнское сердце будешь собственными руками.
— «Разбивать» звучит чересчур драматично.
Белла одаривает меня тяжелым, бесстрастным взглядом.
Вздохнув, я откидываюсь на подушки.
— Ладно, поговорю с ней вечером. Но, Бел?
— М-м?
— Не говори Кирану.
Она хмурится.
— Почему ему нельзя знать?
Ну как объяснить лучшей подруге, которая годами меня поддерживала, что, несмотря на всю ее любовь и привычку к болезни, она и сама порой смотрит на меня с жалостью?
Киран никогда так не смотрел.
В его глазах я самая сексуальная девушка на свете; кажется, будто в руках ключ от его сердца, будто ради меня Киран готов свернуть горы. Не хочется, чтобы исчезли эти самоуверенные ухмылки, поддразнивания и полные флирта взгляды.
Ведь если они исчезнут, я вновь почувствую себя просто-напросто больной девчонкой.
Хочется остаться в его памяти прежней. Только облечь подобные чувства в слова не получается, и вместо этого я отделываюсь банальным:
— Не хочу, чтобы он посчитал меня неспособной позаботиться об Эмми. Уверена, за выходные я хорошенько отдохну и приду в норму. К тому же результатов анализов придется ждать неделю-другую, так что определенность наступит нескоро.