Чем сильнее она тянет, тем громче я стону и тем быстрее двигаю языком.
— Вот так, солнышко. Кончай мне на язык.
Эти слова окончательно ее добивают. Стоит мне снова припасть к киске губами, как Лайла именно это и делает – кончает мне на язык. Ноги дрожат настолько сильно, что приходится вытащить пальцы и крепко удерживать ее, пока Лайла оседает, всем весом наваливаясь на меня, но не останавливая от жадного слизывания последних капель влаги.
Я не свожу с нее глаз, продолжая бережно посасывать плоть, и стараюсь навечно запечатлеть в памяти каждую деталь этой минуты.
Лайла Карсон только что окончательно меня погубила.
Свела с ума.
И отнынеединственное мое желание – она.
Мое солнышко.
Глава 27Киран
Элли:Пожалуйста, пришли фотографии внучки
Элли:Не заставляй выпрашивать их у бедной Лайлы
Киран:Прикрепленное фото
Киран:Мой тупой мозг решил, что накормить ее спагетти будет отличной идеей
Киран:Больше никогда
Киран:На стене до сих пор остались красные пятна там, куда она швыряла еду
Элли:ОУУУУУУУ
Элли:Все, я пакую чемоданы и возвращаюсь
Киран:Вы же только вчера уехали
Элли:Вот именно
Элли:Целый день вдали от внучки – это слишком долго
Спустя неделю я сижу в раздевалке, понурив голову от стыда. Воздух настолько густой и тяжелый, что буквально им давимся.
Мы проиграли.
Даже не так. Не просто проиграли, насуничтожили .
Понятия не имею, что пошло не так, но сегодня все валилось из рук. Черт, даже мы с Грейсоном были не в духе. Финты, которые обычно выполняли с закрытыми глазами, давались так, словно мы катались по гравию: неуклюже, мучительно и просто отвратительно.
«Дьявольских близнецов», как нас все прозвали, словно и не было на льду.
Накопившееся разочарование Ирвинга выплескивается в мощный пинок: звук конька, врезавшегося в металлическую дверцу шкафчика, разносится по абсолютно тихой раздевалке.
Дверь справа распахивается, и входит тренер. По побагровевшей шее, вздувшимся венам и суженным глазам сразу понятно: он полностью оправдывает прозвище, которое я дал ему еще в первый сезон – Бык.
Черт, даже Оливия Фостер, помощница тренера, выглядит так, будто проглотила лимон, плетясь следом. Они встают бок о бок и смотрят на нас так, словно не просто облажались с игрой, а принесли в жертву их первенцев.
Тренер шумно выдыхает, потирая рукой легкую щетину.
— Ну что ж, все прекрасно понимаем, что это не игра, а кусок дерьма.
Ирвинг, сидящий на скамейке напротив, фыркает.
— Дерьмо – еще мягко сказано.
— Это было омерзительно.
— Не то слово, — бормочет себе под нос Фостер.
— Я понятия не имею, в чем проблема, но какая бы дурная порча ни залезла к вам в задницы, вырвите ее оттуда с корнем! — гремит тренер. — Я жду, что на следующей неделе вы выйдете на лед не как кучка любителей, а как игроки НХЛ, которым платят миллионы за то, чтобы гоняли гребаную шайбу! — он делает глубокий вдох, пытаясь обуздать эмоции. — Я спишу это на временное помутнение рассудка. Но если в следующем матче снова будете играть как сборище неряшливых двухлеток, я подвешу вас за яйца и заставлю бегать челноком, пока не начнете харкать кровью. Ясно?