— Мне жаль. Господи, Лайла.
По охрипшему от ужаса голосу я отчетливо понимаю, что лишила его будущего и растоптала общие надежды.
У меня никогда не будет детей.
— Мне ведь только стало лучше, — выговариваю я, задыхаясь от рыданий. — Только-только пошла на поправку! Надеяться начала! — я уже практически кричу. — Поверила, что у нас будет полноценная семья!
— Знаю, маленькая, — хрипит он. — Мне жаль.
— Нет, — содрогаясь всем телом, выдавливаю я. — Нет, нет, нет! — я бьюсь в настоящей истерике, не в силах остановиться: боль слишком невыносима.
— Солнышко...
— Сделай что-нибудь, Киран, — захлебываясь слезами, молю я. — Пожалуйста, останови эту боль. Сделай так, чтобы все прекратилось.
Однако разумом я понимаю, что прошу о невозможном, ведь тут Киран бессилен.
Меня уже никто не починит.
Я безнадежно сломана.
Глава 51Киран
Неделя спустя
Мама Медведица Карсон
Киран: Вы дома?
Мама Медведица Карсон: Да, все в порядке? Мне приехать?
Киран: Все хорошо, Лайла с Эмми
Киран: Можно заскочить перед тренировкой?
Мама Медведица Карсон: Конечно, уже ставлю чайник
Моя будущая жена
Моя будущая жена: Прикрепленное фото Эмми
Киран: Две мои красавицы
Киран: Люблю тебя, солнышко
Моя будущая жена: Я тоже тебя люблю, но что-то совсем не сияю
Киран: Все хорошо, родная, просто набежали временные тучи
Слово «опустошение» даже близко не передает того, что обрушилось на Лайлу. Куда точнее другое определение: ужас.
Я испробовал все, пытаясь вернуть солнышко к жизни. Пытаясь возродить ту частичку ее души, которую отняли в кабинете врача, однако любые усилия тщетны: исправить ничего невозможно.
Доводилось ли вам когда-нибудь видеть, как любимый человек переживает нечто столь сокрушительное, что свет утекает из его глаз? Случившееся не просто унесло часть ее души – оно ограбило и мою, ведь мы половинки одного целого.
Лайла отчаянно делает вид, будто ничего не произошло, но больше напоминает робота, переключенного на автопилот. Я прекрасно вижу: ей не хочется ничего чувствовать, не хочется говорить об этом, не хочется даже признавать случившееся.
Однако, стоит начаться телевизионной рекламе с участием какого-нибудь младенца, как ее глаза тут же застилает пелена слез.
Когда мы повели Эмми поесть мороженого и в дверях показалась беременная женщина, Лайла разрыдалась.
Стоит пройти мимо магазина детских товаров, как она словно каменеет.
Лайла пытается быть сильной, но совершенно не позволяет себе выплакать грусть. Пытается оградить меня от лишних забот, хотя хочется лишь одного: встать перед ней, широко распахнув объятия, и умолять отдать свое горе.