Я стону, почти рыча ей в рот. Плевать, что происходит за дверью, плевать, если нас застукают, потому что Лайла наконец-то –наконец -то ! – меня целует.
Я сажаю ее на стол, и Лайла обвивает ногами мои бедра. Прижимаю к себе так плотно, что между нами не остается ни миллиметра свободного пространства. Она со вздохом распахивает губы – и для меня это лучшая музыка на свете, – когда центр идеально прижимается к бугру в моих джинсах.
— Скажи это, — выдыхаю я между поцелуями. — Мне нужно услышать, как ты это скажешь.
Стиснув челюсти, я жду. Ее пальцы зарываются в волосы, крепко сжимая, и Лайла произносит слова, которые мог слышать только в самых смелых мечтах.
— Я вся твоя, Киран. Сердцем и душой, я твоя, — на ее лице мелькает страх, уязвимость, которой я никогда раньше не видел, когда Лайла шепчет: — Я люблю тебя.
Сердце взрывается.
Глава 44Лайла
Белла: Лай, куда вы с Кираном, черт возьми, запропастились?
Белла: Синди гадает, не похитил ли он тебя
Белла: Господи боже, надеюсь, ты наконец-то призналась ему в чувствах!
Белла: А-А-А-А-А!
Белла: Расцениваю твое молчание как безоговорочное «да»
Белла: ХОЧУ ЗНАТЬ ВСЕ ДО МЕЛЬЧАЙШИХ ПОДРОБНОСТЕЙ!!!
Белла: Синди скачет, как ребенок, объевшийся сладкого
Белла: Ашеру пришлось чуть ли не силой оттаскивать ее от дома
В Кирана Эшфорда я влюблялась постепенно, даже не успевая осознать происходящее. Каждый божий день Киран открывал передо мной новые грани своей души, полностью ее обнажая, и с каждым таким откровением сердце сдавалось все больше, сильнее и безвозвратнее.
Вот только осознание нахлынуло лишь тогда, когда он развернулся и ушел в библиотеке, – в тот миг сердце словно искромсали на куски.
Ничего не изменилось.
Я по-прежнему больна. У меня все так же случаются обострения, о которых Киран даже не подозревает, я все так же в панике вскакиваю по утрам, если просыпаю будильник, и меня до безумия страшит мысль, что Кирану окажется в тягость бремя моего прошлого. Но если книги чему-то и научили, так лишь тому, что порой нужно слепо довериться чувству и сделать шаг в неизвестность.
И я прыгаю прямо в его объятия.
Стоит этим словам сорваться с губ, как Киран полностью теряет контроль.
Его самообладание и без того держалось на честном слове, но от моих слов – слов, которые Киран заслужил как никто другой, – плотину окончательно прорывает. Он жадно впивается в мои губы, и в поцелуе нет ни капли нежности.
В нем бушуют страсть, голод и безудержная потребность друг в друге, с трудом сдерживаемая все это время.
Ладони ложатся на лицо, удерживая и притягивая к себе, пока мои руки заняты изучением его тела. Я крепко обхватываю его талию ногами, больше никогда не желая отпускать, и скольжу ладонями под рубашку. Наслаждаясь глухим стоном, я прижимаю пальцы к твердым, рельефным мышцам его живота.