Но в следующий миг тепло, прикосновения и нежные слова бесследно исчезают: Киран отступает, и на его лицо послушно возвращается дежурная маска обаятельной улыбки.
— До завтра, красавица. Надеюсь увидеть тебя в моей джерси.
Глава 9Киран
Элли:Привет, дорогой!
Элли:Ты завтра дома?
Киран:Да, приезжай когда захочешь!
Элли:Не говори так, иначе я заявлюсь с первыми лучами солнца
Элли:Не могу дождаться знакомства с ней, Киран
Элли:Я знаю, что девочка особенная, ведь она половинка твоей прекрасной души
Киран:Не думаю, что тут есть моя заслуга, но она правда особенная
Элли:Значит, точно в тебя
Последние сорок минут я сижу в кресле-качалке в углу комнаты Эмми, пытаясь осознать, что только что вывалил Лайле.
Я никому и никогда не рассказывал о произошедшем.
Даже Грейсону. Думаю, он о чем-то догадывался – мы все-таки познакомились в средней школе, и у меня было слишком много отметин, происхождение которых с трудом мог объяснить, – но никогда ничего не говорил.
К тому времени, как он достаточно повзрослел, чтобы понять, что происходит, я тоже подрос, начав давать отпор. Заведущая не любила связываться с теми, кто был ей по плечу. И как только я вытянулся словно сорняк и начал обрастать мышцами, она оставила меня в покое.
Горькая правда в том, что я до сих пор не знаю, что было хуже: жить под неусыпным контролем, получая наказание за любую, даже выдуманную провинность, или стать призраком.
Был один очень четко запечатлевшийся в памяти момент, когда она осознала, что больше не может причинить мне вред – ночь, когда впервые дал сдачи. На следующее утро ее взгляд скользнул сквозь меня, будто и не существующего, и вплоть до того самого дня, когда спустя много лет появился в ее кабинете, заведующая больше ни разу на меня не посмотрела.
Почти четыре года в этом приюте я был пустым местом.
Я опускаю глаза на свое предплечье, разглядывая татуировку, которую набил ровно в ту секунду, как мне стукнуло восемнадцать. Пытался скрыть шрамы от ожогов, оставленные сигаретами воспитательницы. Крепко зажмуриваясь, я заставляю себя сосчитать до десяти, и медленно выдыхаю, пытаясь унять спазм в груди.
Поверить не могу, что я все рассказал.
И в обмен на что? На какое-то дурацкое желание из списка. Я знал, что есть что-то еще – понял в ту секунду, когда щеки Лайлы покраснели, а дыхание сбилось, будто та пробежала марафон, – и все равно не смог остановить слова, слетающие с языка.
В свою защиту могу сказать: у меня такое чувство, будто общался с ней каждый день больше года. Да, звучит как бред сумасшедшего, учитывая, что Лайла так ни разу и не ответила, но мне хватало тех крох, что улавливал из разговоров с Беллой, и тех новостей, которые из нее вытягивал. Я знаю Лайлу. Пусть и через Беллу.